Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

А уж трясло раритетное средство передвижения так, что Фрося испугалась обломать себе зубы один о другой или прикусить язык. Оно и понятно – в Кракове очень много улиц, покрытых не асфальтом, а брусчаткой.

С каждым толчком мозги у девушки как бы вставали на место, мысли выстраивались в весьма логичную цепочку.

«Я еще удивляюсь, почему все время куда-то влипаю. Ларчик-то просто открывается – зря меня мама отпустила. Не приспособлена я к самостоятельной жизни! Совсем! Ведь прекрасно знаю, что Вася несколько не в себе, а потащилась с ним куда-то на мотоцикле… Интересно, парень просто странный или совсем «ку-ку».

С памятью, похоже, у него тоже не очень. Не может же быть, чтобы он, проводя чуть ли не сутки в цирке, в его пространстве, на его «кухне», не слышал о происшествии с ней. Нервный фокусник утверждал, что с ним такое приключилось впервые. Да и многочисленные свидетели, цирковые артисты, это подтвердили. Значит, фокусник на самом деле чист. Кто же погнул лезвия? Ой, а ведь нож мог попасть и в любую другую часть моего тела… Страшно подумать! А сейчас я с ранением в неудобной люльке со странным парнем-водителем мчусь навстречу новым приключениям. Надеюсь, что не до первого столба!»

– А к-ку-д-да едем? – выкрикнула Фрося.

– Увидишь! – загадочно ответила Люсьен, припавшая на плечо молодого человека и вконец потерявшая голову.

Ефросинья поняла, что спорить с ней сейчас бессмысленно. Они въехали на территорию исторического центра Кракова, и тут дорогу преградил полицейский.

– Что такое? – напряглась Кактусова.

– Пешеходная зона, дальше на своих двоих пойдем, – ответил Василий.

– А ты молодец, быстро домчал! – похвалила его Люсьен.

– Я люблю свою колымагу. Мотоцикл списали когда-то, а я подремонтировал и пользуюсь. Люлька отстегивается, его вполне можно перевозить с собой. Так что везде могу прокатиться с ветерком и ознакомиться с окрестностями, – похвастался Вася.

Троица двинулась по не очень широкой, но весьма красочной пешеходной улице. У Фроси все время голова была повернута в сторону витрин.

Она понимала, что нехорошо транжирить чужие деньги, так непредусмотрительно предложенные ей Владом, но уж очень хотелось. Витрины, словно магнитом, приманивали к себе туристов, особенно женщин всех возрастов, с интересом разглядывавших выставленные товары.

– А мы куда? – спросила Ефросинья, которой все казалось, что ее продолжало трясти.

– В пиццерию! – с размахом в голосе ответила Люсьен.

– Только что же ели! – ужаснулась Фрося.