Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

– Так я и знала! Ничего просто так не сделаешь! И что тебе потребовалось?

– Расскажи, что там у тебя вышло, – попросила вдруг Люся.

– Не с чем, а с кем. Почему ты так некрасиво, со скандалом, ушла от пана Людвига? Столько лет работала… Непонятно, что у вас там вышло?

– Ну, ты вспомнила! Вообще-то, мне не хотелось бы об этом… Я предпочитаю хранить хорошие воспоминания.

– Но это важно! Я же помню, в последнюю нашу встречу ты даже плакала от какой-то несправедливости, допущенной по отношению к тебе. И еще говорила про какой-то листок с цифрами, – напомнила Люсьен.

– Да, да, вспомните, пожалуйста! – попросила и Фрося, как только услышала о пресловутом листке.

– Да чего вспоминать? Я прекрасно все помню… – вздохнула Валентина. – Я прибиралась, как всегда, в кабинете пана Людвига. Я делала это много раз и знала все правила и условия.

– Условия? – переспросила Люсьен.

– Пан был известным ученым, он все время что-то писал, что-то записывал, делал какие-то заметки, расчеты. Домашние строго охраняли его покой.

Все соблюдали это правило, так как понимали – человек работает. А в последнее время дела у пана Людвига явно шли не в гору. Я, конечно, не лезла в дела хозяев, но все равно события происходили у меня на глазах. И я замечала… невольно, но замечала…

– Да ты не оправдывайся! Мы же ни в чем тебя не обвиняем! – успокоила женщину Люсьен и снова разлила всем вина.

Василий слушал их, но в разговор из-за непонимания темы не встревал, а только пил и ел. Причем тарелка его опустошалась с приличной скоростью.

– Так вот, я замечала, что продукты в холодильнике все хуже и хуже, дешевле и дешевле. Сам хозяин стал выглядеть как-то странно, неопрятно – глаза отсутствующие, волосы дыбом… Он подолгу закрывался у себя в кабинете, что-то там все писал, писал… А дом постепенно приходил в запустение. Я видела нарастающее недовольство дочери. В глазах же пана появилось какое-то сумасшествие. Ему стало все равно, как он выглядит, хозяин мог, полностью погруженный в свои мысли, пройти мимо меня и не поздороваться.

Мог ни с того ни с сего начать кричать, что я зашла без стука в его кабинет для уборки, что кофе слишком горяч или остыл, хотя он был абсолютно такой же, как всегда. Несколько раз своими перепадами настроения пан Людвиг доводил меня до слез, а потом просил прощения. Мотивировал он это тем, что в последнее время у него очень много работы, он что-то не успевает, но скоро все наладится.

– Бедная моя Валентина! – покачала головой Люсьен.