Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

– И я тоже в экскурсоводы не гожусь, – призналась Люсьен.

Все трое примолкли. Каждый думал о чем-то своем. Фрося, если честно, уже соскучилась по Владиславу; Люся до сих пор не верила в то, что ее жизнь может измениться в лучшую сторону. А вот у Василия в глазах ничего не отражалось, словно весь свет поглотила мгла.

Они бродили по узеньким переулочкам, вымощенными брусчаткой, и молчали. Затем вышли на более широкую улицу. Очень милые старые домики с замысловатыми фасадами, пристроенные друг к другу плотной стеной, тянулись по одну ее сторону, а с другой возвышались католический собор и не менее величественное здание с большим количеством статуй по периметру.

– Музей какой-то, – перехватила взгляд московской гостьи Люсьен и посмотрела на вывеску. – Точно, музей восковых фигур значимых для Польши исторических личностей.

– Зайдем? – решил поучаствовать в разговоре и проявить хоть какую-то инициативу Василий, чувствуя свою вину за то, что не годится теперь в водители и они вынуждены бродить.

Троица поднялась по широким каменным ступеням, миновала широкие резные двери с круглыми латунными ручками.

Оставили несколько евро на входе и двинулись по слабо освещенному холлу. Пахло здесь, как и в каждом музее, весьма специфически – слегка затхло. Разговаривать сразу же захотелось на тон тише. Посетителей в музее было очень мало. Собственно, никого, кроме их троих.

Наконец-то в нишах стали появляться восковые фигуры персонажей со времен шестнадцатого века – какие-то правители, ученые люди, просто известные горожане.

Вообще-то, Фрося поймала себя на мысли, что неуютно чувствует себя в музее восковых фигур, разглядывая их неестественно застывшие позы и лица. В искусственных глазах не горел живой огонек, а весь антураж вокруг казался слишком вычурным. Почему-то девушка не верила, что эти люди выглядели именно так в то далекое время. Василий откровенно зевнул, чем вызвал смешок Люси. Они прошли еще один зал, и еще. А в следующем в воске были уже отлиты современные люди Польши, что сказалось на их одежде и прическах.

А вот позы и глаза-«пуговки» остались столь же неубедительными. Понятно, что «ваял» все фигуры один художник.

И вдруг Люсьен замерла на месте и громко выругалась.

– Ты чего? – шикнула на нее Фрося.

Но в ответ девушка снова услышала ругательства. И только через минуту ее новая подруга заговорила нормальным языком:

– Смотри, это же пан Людвиг собственной персоной! Надо же, и правда прежний хозяин дома, от которого меня прятала Валентина.