Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

– Он убил всех, даже тех, кто на него работал, а у меня листок, и я жива. Почему? – Ефросинья стала слышать стук собственного сердца.

– Я думаю, убийца в курсе, что листок у тебя. Ему так удобно. Он в курсе, что ты иностранка и особо никого тут не знаешь… А те немногие, с кем ты общаешься, перед ним как на шахматном поле, и он убирает фигуры одну за другой…

– Меня оставил напоследок? – уже не слышала своего голоса Фрося.

– Думаю, да. Ты для него – как надежный сейф с его бумажкой. Когда все будут ликвидированы, он придет, откроет сейф и возьмет свое, – сказал и сам испугался своих слов Вацлав.

Как она существовала последние сутки, Ефросинья не понимала. Жила словно в бреду, в каком-то странном тумане.

В состоянии выжатого лимона, в темной одежде, с трясущимися руками и ногами, с воспаленными глазами она и заявилась в пиццерию Валентины под вечер. Посетителей было уже мало, так как Фрося пришла после ужина, почти под закрытие. Хозяйку ресторана заметила сразу и заняла столик на двоих, хотя была совершенно в гордом одиночестве.

Вспоминая слова Вацлава, девушка ощущала себя сейфом, в котором ничего не осталось. И теперь просто ждала того, кто попросит у нее листок, а после пристрелит. Внутренне она была готова ко всему и даже мысленно торопила наступление развязки, лишь бы уже этот кошмар как-то закончился – хоть в ту, хоть в иную сторону. Мимо ее столика в длинном фартуке прошла сама Валентина и не обратила на нее никакого внимания. Затем она прошла назад и снова мимо.

«Что сие значит? Это знак? Не она ли меня вызвала сюда?» – недоумевала Фрося.

И она привлекла к себе внимание, откровенно позвав ее к своему столику:

– Валентина, здравствуйте! Вы не помните меня?

– Я? – Лицо пожилой женщины приняло землянистый оттенок.

– Я приходила сюда с Люсьен, вашей подругой, и с нами был парень Василий. Теперь вот… их нет. Я одна. Вы звали меня? Я пришла…

– Я? – снова переспросила Валентина. И обреченно проговорила, наклонившись к Фросе: – Пойдем, раз пришла…

Она провела ее служебным помещением мимо стерильной чистоты кухни, где что-то жарилось и парилось, а работало всего двое людей в поварских одеждах.

Валентина что-то сказала им по-польски и стала спускаться вниз, в подвал. Там, в небольшой комнате с ослабленным рассеянным светом, предложила девушке остановиться и закрыла за собой дверь.

– К чему такие предосторожности? – спросила Кактусова.

Но Валентина не ответила. Зато прозвучал мужской голос:

– Ну, привет, Фрося.