Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

Если я говорю, что этот человек – жирная свинья и взяточник, то, значит, так и есть. И ничего другого я ему не скажу, не покривлю душой. И я не хочу быть в рядах партии, где вижу много негативных моментов. Сказать, каких именно?

– Нет! – хором отвечали Евгению Григорьевичу.

И Кактусов замолкал с торжествующим видом. Кстати, внешность его соответствовала внутренней мощи – высокий статный мужчина со стоящими дыбом черно-седыми волосами, этакая соль с перцем, и с очень внимательным, пронзительным взором.

Конечно, при таких взглядах гнить бы ему в лагерях как политическому врагу Родины, но компартия Советского Союза не могла пойти на это в период гонки вооружений. Потому что, если бы не стало Кактусова, развитие ядерной промышленности (да что там, скажем честно – ядерного оружия) остановилось бы на несколько лет. То есть самое главное – гонка вооружений, на чем держалась политика того времени, была бы проиграна. А этого допустить было нельзя, что понимали все.

И в руководстве тоже. Поэтому Евгений Григорьевич оставался на свободе, пользовался привилегиями, словно являлся членом партии. Только вот на съездах и конференциях ему не давали много времени для выступления, особенно перед иностранными коллегами, ссылаясь на то, что товарищ Кактусов очень замкнут и очень занят.

На самом же деле Евгений Григорьевич был даже очень общительным человеком и всегда находил время для личной жизни, несмотря на колоссальную занятость и загруженность на архисерьезной работе.

Будучи мужчиной видным, он пользовался успехом у женщин. Буквально легенды ходили о количестве любовниц у товарища Кактусова, что также было вне рамок советского общества, главной ячейкой которого являлась семья. Но и на это приходилось закрывать глаза. Правда, несколько раз на собраниях поднимался вопрос об аморальности его поведения, но опять же не смогли на него ничем надавить, потому что исключить из партии того, кто в ней не состоит, невозможно. И взывать к совести человека, у которого загораются глаза при виде любой женщины, тоже бесполезно. Кактусов только отмахивался и напоминал о своей честности по отношению к дамам, ведь профессор и им умудрялся признаваться в лицо, что он форменный бабник.

– Евгений Григорьевич, вы уже в таком солидном возрасте! Как вы можете вести себя так легкомысленно? – корило ученого начальство.