Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

А если вдруг чего…

– Вот с этого момента поподробнее! – Люсьен явно переживала за свою подопечную.

– Сообщишь тогда… – Фрося задумалась и совершенно неожиданно назвала номер телефона Владислава. Все-таки старый знакомый, все-таки русский, и все-таки она хотела его увидеть.

– Боюсь я что-то… – Люсьен быстро теряла боевой настрой.

– Все будет хорошо! – попыталась ее успокоить Ефросинья, и это была последняя фраза из того, что она вообще помнила.

Ах да, еще вспомнилось, как Люсьен спряталась в шкафу, а сама героиня расположилась на кровати с твердой уверенностью, что при таком-то волнительном ожидании точно не уснет.

И тут же провалилась в дремоту и забвение полностью.

А очнулась Фрося уже вот здесь, на другой кровати, привязанная и обездвиженная. Неужели она так напилась, что не смогла понять, куда и как ее транспортировали? Но едкий привкус какого-то лекарства во рту наводил на мысль о совсем другой причине ее глубокой отключки.

Теперь все встало на свои места. Люсьен не лгала. То есть ей не показалось, что молодых и симпатичных женщин из приюта похищали.

И вот сама Фрося своим примером то же и доказала. В голову лезли и прочие мысли. Успела ли Люсьен проследить за ее похищением? Не обнаружили ли ее? Не заснула ли она в шкафу пьяная? Не продолжает ли спать и сейчас?

Ефросинья повернулась к своим соседкам, вернее, к сокамерницам и снова стала обращаться к ним на всех известных ей языках с просьбой объяснить хоть что-то. Одна женщина лишь тихонько стонала и крутила головой. А вот другая женщина все же откликнулась по-английски:

– Тебе будет очень-очень плохо…

– Что происходит? Кто нас похитил?

– Мы не знаем, какие-то бандиты, уроды.

Наши хозяева. – Несчастная заплакала.

– Сколько времени вы здесь?

– Не помню. Долго, слишком долго…

Вторая женщина завыла еще сильнее.

– Что с ней такое? – заинтересовалась Фрося.

– Выжила из ума. И теперь всегда такая, как животное. Ее скоро не станет.

– Наверное. Были еще женщины, но умерли. Ты на место умершей взята.

У Фроси перехватило дыхание.

– Ты еще не знаешь, куда попала. Ты попала в ад!

– Развяжите меня, пожалуйста.

– Нет. За малейший проступок нас лишают воды, хлеба и применяют пытки. Тебя вызовут и тогда развяжут.

– И что? – облизала пересохшие губы Ефросинья.

– Мой тебе совет: веди себя там тихо. Выполняй все, что тебе скажут. Все! Даже самые страшные вещи! Иначе будет еще хуже. Я доходила до такого отчаяния, что специально сопротивлялась, чтобы меня били сильнее и совсем бы убили.