Мужлан и флейтистка
0 прочтений
– Ну здравствуй, есть хочешь?
– А я, с твоего позволения, поем. Ну, так в чем дело?
– Федя, я выхожу замуж!
– Поздравляю! И кто твой герой? Надеюсь, Калерия Степановна не считает его серостью? А как Шурка? Куда ты ее везешь на сей раз?
– Говорю же, я выхожу замуж, а он живет в Бельгии. И с Шуркой у него прекрасные отношения…
– То есть… ты увозишь ее на ПМЖ?
– Ну в общем да! А ты против?
– Иными словами, тебе нужно разрешение… бессрочное, что ли? Не знаю, как точно это называется… Понятно… Хочешь совсем оторвать ее от отца?
– Федя, ну какой ты отец?
– А тот бельгиец лучше? – недобро прищурился Федор Федорович.
– Начнем с того, что он не бельгиец, а русский, и потом да, лучше. Они с Шуркой друзья, а ты… бросил нас, да еще собаку завел…
– При чем тут собака? – разозлился Федор Федорович.
– При том, что у Шурки на нее аллергия!
– Выдумки все, нет у нее никакой аллергии. А Шурка… она хочет уехать?
– Да мечтает! Вадим столько ей рассказывает о Брюсселе, он ее обожает! У него своих детей быть не может… Короче, я надеюсь, ты не станешь препятствовать?
– Я должен сперва поговорить с Шуркой!
– Да пожалуйста, говори! Заезжай вечером и поговори.
– И заеду! А этот твой бельгийскоподданный здесь?
– Нет, он сейчас в Брюсселе, работает.
– Хорошо, я заеду часиков в восемь, раньше не выйдет.
– Но ты подпишешь разрешение?
– Не раньше, чем поговорю с дочерью.
– Ну хорошо. Тогда я пойду!
– Постой, а Калерия Степановна тоже поедет в Бельгию или будет здесь сюсюриться?
– Нет, мама останется в Москве, мы же будем приезжать. Я предлагала, но мама ни в какую, боится за границу ехать. Так что не мылься на квартиру!
– Тьфу ты! Иди уже, видеть тебя не хочу!
С этими словами она ушла.
Она думает, что я буду препятствовать? Но какой смысл? Скорее всего, она сказала правду, и Шурка хочет уехать с ней. Но я все-таки должен в этом убедиться.
И вечером он поехал на свою бывшую квартиру. Ему открыла Вера.
– Ты уже провела разъяснительную работу?
– Очень надо! – ухмыльнулась Вера.
Он снял пальто, пригладил волосы и постучал.
– А, здравствуй, папа!
– Ну, дай хоть поцелую!
– Не люблю целоваться!
Он сел, закинул ногу на ногу. Ему было чудовищно трудно. В детской была какая-то тяжелая атмосфера. Дочь смотрела на него с неприязнью.
