Мужлан и флейтистка
0 прочтений
– Ну, говори, что ты хотела.
– Федя… Я понимаю, все уже достаточно далеко зашло…
– О наших отношениях.
– Так нет никаких отношений.
– Федя, ты не прав… Все еще можно вернуть, чтобы у Шурки была нормальная полноценная семья. Мы же в принципе хорошо жили, и я не понимаю, какая муха тебя укусила, чего ты так взбеленился… Ну да, ты не ладил с мамой, мама такой своеобразный человек… Но можно же как-то договориться… чтобы мама жила отдельно, и все будет прекрасно. Прошу тебя, Феденька, подумай! Шурку жалко, она страдает.
– Я что-то не заметил особых страданий. Приходит всегда надутая, вечно в чем-то меня подозревает… Да и вообще, об этом не может быть и речи!
– У тебя… есть другая?
– Федя, ну подумай сам… Допустим, я виновата в чем-то… Но ведь и ты не безгрешен. Я знаю, что у тебя были шуры-муры с разными бабами, что ж, дело житейское… Но у нас ведь дочь… И, знаешь, я поняла, что люблю только тебя.
– Да неужели? И когда же ты это поняла, бедненькая?
– А вот когда ты ушел. Я вдруг поняла, что ты… ты мне необходим! И сейчас вот увидела… лишний раз убедилась… что… что…
По щекам ее полились слезы.
– Федя, вспомни, буквально накануне того, как ты вдруг решил уйти… Нам же было хорошо вместе, так хорошо…
Он по-прежнему молчал.
У Веры создалось впечатление, что она бьется головой о чугунную стену.
А ему просто хотелось наговорить ей гадостей, обругать, даже оскорбить, но он понимал, что только унизит себя, и потому не произносил ни слова.
– Ты никогда меня не любил, ты только пользовался мной! – патетично воскликнула она.
– Ну так ведь и ты меня не любила и вовсю мною пользовалась. Мы квиты! Короче, вот это предложение восстановить статус-кво единственный предмет разговора?
– Я понял. И отвечаю – нет, окончательно и бесповоротно.
Вера открыла рот, чтобы что-то сказать, но он опередил ее.
– Только не вздумай мне угрожать. Я содержу тебя, пока ты сидишь тихо. А начнешь вякать, буду давать деньги только на дочь. Никаких имущественных претензий у тебя быть не может.
Он встал, подошел к официанту, расплатился и стремительно вышел вон.
– Вот скотина! – едва слышно проговорила Вера. Его доводы были слишком убедительны.
Он вернулся домой в отвратительном настроении. Апельсиныч встретил его появление радостным визгом, лизнул в лицо, когда Федор Федорович снимал ботинки.
– Ах ты, мой милый! Сейчас переобуюсь, и пойдем гулять!
И что за жизнь я себе устроил? – думал он на ходу.
