Мужлан и флейтистка

 – И в поезде их было полно, и тут…

– О, это ты еще не видела, что тут делается летом! – обрадовалась новой теме Августа Филипповна. – Иной раз кажется, что тут не Россия, а Китай!

– В Москве их тоже полно, – заметил Федор Федорович. – Но по-моему, пусть ездят!

– Скажите, а вы коренной москвич?

– Нет, я вообще-то деревенский, в Москве только институт закончил, потом периодически жил, ну, когда диссертации писал, а когда женился, купил в Москве квартиру, которую потом оставил жене. Вот как-то так…

Ираида сидела, млея от счастья.

Она видела, что матери ее жених глянулся, но она борется с собой, просто из принципа. Ее условия показались Ире весьма скромными и разумными. Не срывать же Сашку до конца учебного года… И надо подыскать в Москве хорошую школу, да и вообще… А главное, Сашке он явно понравился!

– Федор Федорович, – вдруг обратился к нему Сашка, – а можно мне спросить?

– Конечно, можно, отныне всегда можно, только, знаешь, зови меня дядя Федя, хотя нет, лучше просто Федя, и, по возможности, на ты.

– Ух ты, здорово! – просиял Сашка. – Скажи, Федя, а твоя собака… она общительная?

– В принципе да, общительная. Но очень ревнивая. Но, я думаю, вы подружитесь.

– А почему у нее такое имя странное – Апельсиныч?

– Понимаешь, брат, это не я его так назвал. У него были другие хозяева, но они погибли… И потом, мне нравится имя Апельсиныч. Ему идет, он, знаешь ли, такого апельсинового цвета. А ты любишь собак?

– Скажи, Федя, а у тебя дети есть?

– Да, есть, дочка, помладше тебя, и тоже Александра.

– А с ней мы подружимся?

– Вот тут, брат, я не уверен.

– Как бы тебе объяснить, – почесал в затылке Федор Федорович…

– Она из враждебного лагеря, да?

– Сашок, что ты говоришь! – воскликнула Ираида.

– Да все правильно он говорит, только я все же надеюсь…

– Что она переметнется на сторону противника?

Федор Федорович захохотал и поцеловал Сашку в затылок.

– Ай молодец, как загнул!

Сашка вдруг тоже захохотал.

– Федя, ты так смешно смеешься! Так нос морщишь! Правда, мам?

– Саша, нельзя смеяться над взрослыми! – одернула внука Августа Филипповна.

– Ну, в принципе, да, но это над чужими, – заметил Федор Федорович, – а мы почти уже свои… И потом, Августа Филипповна, он же не насмехается, а просто смеется, это, на мой взгляд, можно.

Да, кажется, с этим мужиком не пропадешь, подумал Сашка. Не то что с тем, из Испании, хоть и говорят, что он родной… Никакой он не родной, а с этим можно породниться.