– Я склонен согласиться с вашими доводами.
«Так, платить он все-таки не хочет, – понял Парыгин. – Он хочет убедиться в том, что она действительно одна, и убрать ее. Ну что ж, так тому и быть, все равно заплатит, жук навозный».
– Петр Михайлович, наш разговор затягивается, нужно закругляться. У вас есть еще вопросы ко мне?
– Нет, – со вздохом произнес человек за стенкой. – Все ясно.
– Вы приняли решение?
– Я еще подумаю. Спасибо, что нашли возможность встретиться со мной.
– Не благодарите, – усмехнулся Парыгин, – я ведь не знал, что это вы.
Думал, очередной заказчик.
Они разошлись в том же порядке, что и в прошлый раз. Первым ушел Петр Михайлович, а спустя минут двадцать Парыгин запер дверь мужского туалета изнутри, открыл другим ключом внутреннюю дверь, ведущую в женский туалет, а уже оттуда, используя еще один ключ, вышел наружу с другой стороны круглого здания и пошел через парк в направлении, противоположном тому, куда направился его собеседник. Так ему было спокойнее.
* * *Утром он позвонил Лолите и понял, что попал в клинч и ситуация обостряется донельзя.
Лола не выдержала затворничества и съездила к себе домой за какой-то ерундой, без которой, по мнению Парыгина, можно было еще сто лет прожить без забот. Но Лоле, видимо, так не казалось. Короче, она поехала к себе на квартиру, и там ее, естественно, ждали. Не в самой квартире, конечно, а на лестнице.
– Женя, я еле вырвалась от них! – кричала Лолита в телефонную трубку, захлебываясь слезами. – Они привезли меня сюда и сидят теперь в машине под самыми окнами.
Сказали, если через три дня денег не будет, они войдут в квартиру и заберут Сереженьку.
– Какого черта ты туда ездила! – заорал Евгений. – Я же запретил тебе выходить из дома! Ты что, совсем ничего не соображаешь?
– Ой, Женечка, что же теперь делать, – причитала плачущая женщина. – Я с ума сойду от страха, они же могут в любую минуту вломиться в квартиру.
– Тихо! – прикрикнул на нее Парыгин. – Они же сказали: три дня. Через три дня деньги будут.
– Ты уже сколько времени обещаешь…
Она всхлипнула обиженно, и Евгений поморщился.
Черт возьми, Лола разговаривает с ним так, словно он – ее муж и пообещал ей еще к прошлому Рождеству новую шубу, а то ей ходить не в чем по морозу. Пусть скажет спасибо, что он вообще взялся ей помочь, а не послал куда подальше. Ах, братишка, братишка, что ж ты наделал! Конечно, ради твоей памяти я сделаю все, что можно, из шкуры вылезу, но сделаю, хотя бог свидетель, чего мне это стоит.
