Дизайнер и архитектор разговаривали с ним вежливо, были внимательны к пожеланиям заказчика, но каждый раз после того, как хозяин покидал кабинет, давали ему самые нелицеприятные оценки, называя «козлом, который сам не знает, чего хочет», и «придурком, который думает, что за «зеленые» бабки можно изменить законы физики». В конце начальник отдела снова зашел в офис, но на этот раз не с очередной порцией пожеланий и советов.
«… – Вы скоро закончите?
– Все, уже закончили. Сейчас уходим.
– Прекрасно. Проходи, здесь поговорим.
– Значит, завтра мы начнем работать в десять утра, – это был голос архитектора. – Рабочие будут готовить помещение к грязным работам, а я утром принесу вам несколько вариантов перепланировки. Все равно очевидно, что при любом варианте эту стену надо переносить, а вот здесь делать проем…
– Да-да, конечно. Договорились. До завтра. Проходи, садись»."
"Клыков понял, что к начальнику кредитного отдела пришел какой-то посетитель.
Он собрался было уже выключить магнитофон, поскольку интересовавшие его ремонтники свой визит закончили, но внезапно под влиянием чисто мальчишеского любопытства решил еще немного послушать. Ему стало интересно, будет ли хозяин офиса так же непринужденно и заковыристо материться в присутствии этого посетителя, как он позволяет себе это со своей хорошенькой секретаршей.
Однако уже через две минуты Василий стал напряженно вслушиваться в разговор, боясь пропустить хоть слово.
Разговор длился почти час, за это время секретарша начальника кредитного отдела дважды приносила кофе и несколько раз спрашивала по интеркому, ответит ли шеф на телефонный звонок. Шеф на звонки не отвечал, по-видимому, беседа с посетителем интересовала его куда больше всего остального.
Клыков быстро сообразил, о чем идет речь. Он помнил этого забавного даргинца Нурбагандова, который с огромным рвением взялся за работу, а через несколько дней написал заявление «по собственному желанию», потому что у его родственников в Дагестане беда и он должен им помочь.
Все тогда отнеслись к этому с пониманием и сочувствием, тем более по телевизору в то время в каждом информационном выпуске обязательно показывали разрушенный многоэтажный дом, искалеченные мертвые тела и сидящих на земле рыдающих женщин и детей, потерявших близких и оставшихся без крыши над головой.
