Но если Нурбагандова убили в виде «акта доброй воли», в виде благотворительной помощи, чтобы добиться отсрочки по кредиту или более льготных условий, тогда я не понимаю, почему погиб Вавилов. Его убийство к истории с Нурбагандовым никаким боком не пришивается. Надо искать другое объяснение его смерти. Или вчерашний посетитель банка врет, и тогда нужно придумать объяснение этой лжи.
– А ты позвони Мишане, он домой после суток не поехал, у себя сидит, – посоветовал Коротков. – Мальчишечка из банка обещал пленку привезти, на которой разговор записан.
Может, уже и подъехал.
Но Клыкова пока не было. Доценко обещал принести пленку, как только ее привезут. Настя снова задумчиво уставилась в окно. Если вчера и позавчера в ней кипела холодная ярость, бешеная энергия и стремление во что бы то ни стало завершить начатое, довести до конца, то сегодня ее одолели вялость, усталость и безразличие. Она понимала, что и как нужно делать дальше, но не могла найти в себе силы встать, пойти и начать делать. Тело ее словно стало тяжелее на целый центнер.
"
"– Ася, ну что ты сидишь как клуша, – сердито проговорил Коротков, которому надоело продвигаться вперед по миллиметру, когда можно уже наконец сделать большой широкий шаг. – Иди к дяде Паше, объясняй ситуацию, нужно обеспечить «наружку» за этим типом, который в банк приходил, и за тем, который деньги задолжал, тоже.
– Сам иди, – огрызнулась Настя.
– Привет тебе! Я-то тут с какой стороны? По какому делу у меня банк «Русская тройка» проходит? У тебя это хотя бы прежнее место работы одного из потерпевших по делу о семи убийствах, а я что ему буду говорить? Ну Ася, ну возьми себя в руки.
Да что с тобой в конце концов?
Она молча смотрела на него, не замечая, как по ее лицу текут слезы. Ей было очень плохо. Когда до конца оставалось еще далеко, у нее хватало сил не думать о том, а что будет, когда все кончится. Может быть, никогда это не кончится, и все останется как есть: убийства «повиснут» нераскрытыми, а она будет знать грязную тайну о своем отчиме.
Теперь, когда все так быстро двигалось к завершению, она уже не могла не думать о том, что же будет с ним. С ее отчимом. С папой. Его арестуют работники милиции. Или убьют ТЕ. А что тогда будет с мамой? А с ней самой?
– Сам иди, – медленно повторила она, все еще не понимая, отчего на губах появился соленый привкус, – иди и говори дяде Паше, что хочешь. Я не пойду.
Коротков встал со стула, подошел к ней, погладил по голове и ласково поцеловал в щеку.
