Они знакомы без малого два года, и все это время она чувствовала, что не может сопротивляться этому человеку. Она не может на него сердиться, что бы ни случилось.
– Разве нет другого объяснения? – спросила она, стараясь не поддаваться теплу, льющемуся из его глаз.
– Есть. Но вас оно тоже вряд ли устроит. Вы хорошо ко мне относитесь и просто не можете на меня сердиться. Все, Анастасия, время вышло. Еще раз спрашиваю: поедете со мной до центра?
– На метро быстрее получится. Спасибо.
Настя постояла некоторое время на тротуаре, глядя вслед удаляющейся машине Заточного.
Ей спешить некуда, генералу на работу к девяти, а ей – к десяти.
* * *Звонок в дверь застал ее врасплох. Настя недавно пришла с работы, в очередной раз выдержала борьбу с собственным отвращением к еде и заставила себя что-то сгрызть и теперь готовилась залезть под горячий душ. Она никого не ждала.
«Не открывать? – мелькнула мысль. – Ничего хорошего внезапные вечерние визиты обычно не приносят. Впрочем, это может быть просто соседка».
Настя посмотрела в глазок и тут же открыла дверь. На пороге стоял отчим с большой сумкой в руках.
– Папа?
Она отступила на шаг, пропуская его в квартиру и стараясь скрыть охвативший ее ужас. Как вести себя с ним? После того вечера, когда она все поняла про него, Настя разговаривала по телефону только с матерью, которая исправно звонила каждый вечер. Вряд ли ей удастся справиться с нервами и не выдать себя, Леонид Петрович знает ее как облупленную, и что тогда? Выяснять отношения? Задавать вопросы, которые нормальная дочь никогда не позволит себе задавать любимому отцу? Как быть? И вообще, зачем он явился?
– Извини, я без звонка, – добродушно произнес Леонид Петрович.
– Ты одна?
– Конечно. Лешки же нет, а гостей я так поздно не приглашаю. Что случилось, папа?
– Ничего. Привез тебе продукты. Мама уверена, что ты опять голодаешь, но понимает, что заставить тебя приехать к нам вряд ли удастся.
– Раздевайся.
Отчим снял куртку и ботинки, вытащил Лешкины домашние тапочки.
– Угости отца чаем, ребенок, – сказал он, проходя на кухню.
Настя включила чайник и принялась выгружать из сумки продукты. Руки у нее дрожали, и она боялась, что Леонид Петрович это заметит. Выяснять отношения с ним она не собиралась и с горечью думала о том, что впервые за всю свою жизнь не чувствует себя рядом с ним легко и спокойно. Неужели ей теперь всегда придется жить с этим грузом на сердце?
– Что происходит, ребенок? – спросил он, пытливо глядя на нее.
