Наверное, Леня пришел по своим делам, а вопрос с аналитическими материалами возник параллельно. Просто совпало по времени.
– Разрешите, Владимир Борисович? – сказала она, подходя к столу начальника и протягивая ему папку с материалами.
– Очень долго, – сухо ответил Мельник. – В вашем подразделении всегда такой уровень оперативности?
– Нет, обычно он еще ниже, – так же сухо ответила Настя. – Сегодня я постаралась работать быстрее, чтобы произвести на вас хорошее впечатление. Товарищ полковник, если бы у меня на рабочем столе стоял компьютер, справка была бы готова через десять минут.
Мне пришлось искать место, чтобы сделать материал. Львиная доля времени, которое вы мне отвели, была потрачена на беготню по коридорам.
Она старалась не смотреть на Леонида Петровича. Забыть, что это ее отчим. Забыть, что это муж ее матери. Забыть, что это человек, который ее вырастил и воспитал, которого она горячо любила и всю сознательную жизнь называла папой. Забыть, что они виделись несколько дней назад, а в ближайшую субботу мама и Леня ждут Настю с мужем на обед.
Ей было неприятно получать выволочку в присутствии отчима.
– Я могу быть свободна, Владимир Борисович?
– Да, идите, – кивнул Мельник, не глядя на нее.
Настя вернулась к себе, чувствуя, как внутри у нее все кипит от ярости. Хоть бы спасибо сказал, утюг ржавый. Интересно, он знает о ее родстве с Леней или нет? Наверное, не знает, иначе обязательно отпустил бы какую-нибудь плоскую шутку по этому поводу. У Насти пока еще не было возможности проверить остроту чувства юмора у нового начальника, но она была заранее уверена: шутки Барина могут быть только плоскими.
Она попыталась взять себя в руки и успокоиться. Достала кипятильник, сунула его в высокую керамическую кружку с водой и включила. Надо выпить кофе и остыть. Господи, ну почему Колобок их бросил? Почему ушел, отдав на растерзание этому… Она стала искать термин поязвительнее, но ничего умного в голову не приходило. Одно слово – Барин. Лучше и не скажешь."
"Вода в кружке уже закипела, когда дверь распахнулась.
На пороге стоял Леонид Петрович, и вид у него был одновременно смущенный и насмешливый.
– Привет, папуля, – улыбнулась Настя. – Кофе будешь?
– Давай.
Отчим снял дубленку, небрежно бросил ее на свободный стол, стоящий в углу, и подошел к Насте, чтобы расцеловать ее.
– Эй, да ты вся в испарине, – озабоченно заметил он, коснувшись губами ее лба. – Не заболела ли?
– Нет, не волнуйся. Это от беготни и от злости одновременно.
