Оказывается, у них все-таки был роман, только – односторонний… Стас пользовался Эллочкиной готовностью служить ему, и, когда в его личной жизни случались перерывы, он вспоминал о ней.
Опять неприятно.
Чужое грязное белье… и если все так, то не могло ли случиться, что Эллочке надоело быть вечным «запасным вариантом»? Она измучилась, устала и прекратила эту пытку единственным, как ей казалось, надежным способом. А потом сама же рассказала Ксюше про невесту и шкатулку.
Подозрения от себя отводила.
Или та, неизвестная женщина, обвинившая Стаса в изнасиловании.
Она ведь тоже имела все причины для мести…
Имя ее выяснилось, стоило открыть третий файл. Акулина?! Тот же отчет. Но вот чтобы Акулина… и клеветала… или она ошиблась? Но история произошла три года тому назад… а еще у Акулины ребенок имелся. Девочка. И выходит, что ее отец – Стас?! Но Акулина не подавала в суд на признание отцовства и на алименты и вообще избегала со Стасом общаться. Тогда получается, что она и правда верила в то, что говорила? Ее напоили, а потом воспользовались… Возможно ли?.
.
Ксюша решила, что – вполне.
– Но все равно как-то это странно! Не очень логично, – добавила она, и Хайд лениво зевнул. – Если уж мстить, то сразу. А тут – столько времени прошло. Она ничего не сделала, а потом вдруг взяла – и убила? Какая-то ерунда…
Звонок в дверь прервал ее исследовательскую работу, и Ксюша вздрогнула: она никого не ждала! А тот, кто желал ее видеть, продолжал мучить кнопку. И звонок надрывался, захлебывался даже.
Хайд, впрочем, вел себя спокойно. Кто бы ни стоял за дверью, с его точки зрения, он был совершенно безопасен.
За дверью стояла Елена, невеста Игната.
Ксюша проморгалась и еще раз посмотрела в глазок: нет, никакой ошибки, сложно не узнать эту яркую женщину. И зачем она пришла?
А главное, что теперь Ксюше делать? Притвориться, что ее нет дома? Это как-то по-детски, а потом Елена нажалуется Игнату… или еще что-нибудь устроит. И Ксюша открыла дверь.
– Долго возишься, – сказала Елена, окидывая Ксюшу крайне неприязненным взглядом.
И вошла без приглашения. – Поговорить надо.
Она не стала снимать туфли, прошла в комнату, словно тысячу раз уже бывала в Ксюшиной квартире.
– В общем, так, – Елена осматривалась, на личике ее застыло выражение крайней брезгливости. – Чтоб я больше тебя рядом с Игнатом не видела! Сечешь?
От нее слабо, но отчетливо разило алкоголем. И сигаретами. И мятной жевательной резинкой, которую Елена не переставала жевать.
