…он обещал, что женится, когда вернется из поездки. Но когда это случится? И случится ли? Петр щедр на посулы, однако забывает о них так же скоро, сколь и раздает.
– Но я вижу, что притворство чуждо твоей натуре. И, может статься, оно и к лучшему, – продолжал Лефорт. – Однако любовь красит женщину… вовсе без нее жить невозможно. Легкая холодность заставляет его стремиться к тебе, завоевывать тебя вновь и вновь, но ты становишься слишком уж холодна.
– И как мне быть?
Он глянул на нее с хитрецой:
– Как все. Найди себе любовника.
Совет этот был… неправилен.
Про Анну говорили, что любовников у нее множество, к ним и самого Лефорта приписали, и Алексашку Меньшикова, которого Анна недолюбливала – за наглость и прозорливость, и многих других мужчин. Петр от этих слухов отмахивался, верил Анне. Но что будет, если и правда обманет она его доверие?
– Он уедет, думаю, что надолго, на год, а то и дольше. Оглядись вокруг. Подыщи того, кто придется тебе по душе. Только, милая, будь осторожна! И не забывай писать письма… будь на словах нежна, добра.
Больше говори о царе, меньше – о делах."
"После отъезда Петра стало и вовсе муторно. Любовник?
У Модесты, дорогой сестрицы, которая, почитай, и вовсе переселилась в роскошный дом Анны, едва ли не своим его полагая, было множество любовников. Она меняла мужчин с невероятной легкостью, не видя в том ничего предосудительного.
– Ах, Анхен, – приговаривала Модеста, избавляясь от очередного, надоевшего ей ухажера. – Жизнь летит. Так стоит ли тратить ее на призрачную верность?
О муже она если и вспоминала, то нечасто, с недовольством, мол, вновь он требует от нее чего-то невозможного.
И на робкий интерес Анны Модеста откликнулась весьма охотно. Она знала всех и вся в Московии и, мысленно перебрав мужчин, которые могли бы приглянуться капризной ее сестрице, остановилась на одном.
Посланник саксонского курфюрста и короля польского Августа, господин Кенигсек, он был невысок собой, строен, по-юношески изящен. Он выгодно отличался от прочих мужчин, окружавших Анну.
Его манеры были хороши, голос тих, а взор мягок… и никакой грубости.
И взгляд Анны, задержавшийся на этом мужчине – а в доме ей случалось принимать многих послов, ибо всяк желал засвидетельствовать почтение женщине, которая владела сердцем царя, – подсказал Модесте, что решение ее было верным.
– Он тебе понравился? – выспрашивала Модеста вечером. Отослав служанок, она сама разбирала прическу Анны, вытаскивала шпильки и расчесывала ее волосы гребнем.
