Почему-то ей стало жутко… Нет, контора выглядела обыкновенно.
Столы.
Стулья. Дремлет копир. И кулер время от времени пускает пузыри. Выглядывают из-под стола светлые туфли на низком каблуке, принесенные Эллой, не то в подарок кому-то, не то на продажу, но крепко тут обжившиеся и ставшие почти общими.
Шелестят газетные страницы.
Игнат осматривал помещение, двигаясь осторожно, медленно, от стола к столу. И длинная тень его скользила по ковролину. А Ксюша вдруг поняла, что сейчас случится что-то нехорошее.
Она закрыла глаза за секунду до выстрела.
Он прозвучал глухо, не выстрел даже, скорее уж хлопок. И чей-то спокойный голос произнес:
– Не дергайся.
Голос не был женским.
– Ты, повернись спиной, – это было сказано Игнату, и тот подчинился.
Щелкнули наручники, сковывая запястья. И дуло пистолета качнулось влево.
– Присядь пока… а лучше… – Он ударил Игната рукояткой пистолета, и тот упал. – А ты, Ксюха, орать не вздумай, иначе пристрелю любовничка.
Ксюша как-то сразу в эту угрозу поверила.
– Сюда иди… ну, не пугайся, мы же так хорошо друг друга знаем…
Плохо.
Ксюша действительно не умеет разбираться в людях, если за все время ни разу не подумала о нем. Не враг Стаса, но скорее вечный соперник, который немного от него отстает. И это «немного» – немного чересчур для его самолюбия.
Димка!
Дмитрий Васильевич, пытавшийся выглядеть солидно, но все его усилия пропадали втуне.
Над ним посмеивались, но не зло. Его опекали. Ему сочувствовали. И вряд ли бы ей поверили, скажи Ксюша, что Дмитрий Васильевич способен на убийство.
– Удивлена?
– Да, – Ксюша смотрела не в его лицо, а на пистолет – большой и черный, выглядевший ненастоящим. – Зачем тебе это понадобилось?
Конечно, вряд ли следовало рассчитывать, что Димка вдруг возьмет и изложит ей весь свой злодейский план в подробностях. У него – своя цель, и отвлекаться он не намерен.
– Затем, что мне надоело, – спокойно ответил Димка.
– Что надоело?
– Все. Быть мальчиком на побегушках. «Принеси. Подай. Убери. Не мешай»… Ты не представляешь, как вы все меня достали!
– И я?
– А чем ты лучше других?
Ксюша понятия не имела, ничем, наверное.
И если достали, то уж всем коллективом.
– Девочка-цветочек… бегаешь по конторе, улыбаешься, со всеми дружить хочешь…
Что плохого в таком желании? Разве это не лучше, чем видеть в людях врагов и ссориться со всеми? Это же никаких нервов на подобную жизнь не хватит!
– Тебе самой не противно было? Всеобщая любимица… хотя Элка тебя тупой коровой считает.
