Однако от скуки Модеста не находила себе иных развлечений, нежели стенания и жалобы. Теперь она часто представлялась больной, подолгу лежа на кровати и капризами доводя немногих, оставшихся при доме служанок до исступления.
– Мужчины злопамятны. Мстительны… Конечно, не все, но многие…
В те дни, когда Модеста забывала о своих недомоганиях и становилась почти приветливой, она начинала предаваться воспоминаниям о том, как хорошо им жилось прежде.
И чего Анне не хватало-то?
– Напиши ему письмо покаянное, – зудела Модеста.
– Я тебе помогу… подберу слова…
Анна не желала никаких писем, да и возвращения того, что было, тоже. Она постепенно уверялась в том, что ее ждет иная судьба."
"Иногда у Ксюши возникало стойкое желание – ударить начальника. Взять предмет потяжелее, например, пресс-папье, оставшееся в кабинете Алексея Петровича, сделанное из натуральной яшмы, а потому неподъемное, и опустить это чудо на макушку! Ну вот что за привычка – придавать себе таинственный вид?!
Можно ведь просто сказать, как все есть на самом деле… а он – нет, таскает Ксюшу за собой и многозначительно усмехается, ни дать ни взять – Шерлок Холмс из провинции!
Злилась Ксюша потому, что чувствовала себя на редкость глупо.
Как будто все вокруг знают что-то, а она – нет.
А между прочим, она пострадала… и без квартиры осталась… и без работы, кажется, тоже, хотя работу ей найти несложно. В квартире же ремонт предстоит делать, капитальный. И жилье найти на время ремонта… Игнат вряд ли согласится терпеть Ксюшу и дальше, ведь опасности больше нет, а он с невестой поссорился, мириться надо… и третий тут – лишний.
Квартиру же на время не так просто найти, особенно если у вас собака крупной породы…
И все вдруг стало опять каким-то сложным, неправильным.
– Не хмурься, – Игнат оставил машину на парковке. – Идем.
Неприметное здание втиснулось между двумя девятиэтажками. Ксюша хотела прочитать табличку на дверях, но Игнат не позволил, потянул ее за собой.
Темные двери. И карусель пропускного пункта. Охранник в будке.
Лестница на второй этаж. Унылый коридор, из тех, какими отличаются государственные конторы, и множество дверей…
Игнат нашел нужную и вошел без стука.
Ксюше не оставалось ничего иного, кроме как за ним последовать. Вот сейчас их выставят вон и… не выставили. Человек в сером костюме, кажется, тот самый, который разбирал бумаги в подсобке, вышел из-за стола и протянул Игнату руку.
– И снова здравствуйте, – сказал он, подмигнув Ксюше. – Присаживайтесь. И знакомьтесь.
