Может, это и хорошо, никто не помешает. И лавочка свободна. Ксюша отстегнула карабин и намордник сняла. Будь ее воля, она бы его и вовсе никогда не надевала на Хайда, но – закон есть закон.
– Не боитесь, что сбежит? – Лавочку Игнат Алексеевич разглядывал с явным подозрением. Чего он ждал? Кнопок, в дереве спрятанных? Ксюша надеялась, что до кнопок и прочих детских глупостей в конторе дело не дошло.
– Он воспитанный.
Хайд отошел на пять шагов и улегся, всем своим видом показывая, что не намерен оставлять драгоценную хозяйку наедине с этим крайне подозрительным типом.
– Мне… я… – Игнат Алексеевич откашлялся и потянул узел галстука, словно тот был завязан слишком туго. – Я хотел бы извиниться за некоторую поспешность… в своих решениях. И я уполномочен предложить вам… Оксана…
Совсем разговаривать не умеет!
– …вернуться на прежнее место.
И уставился на нее, будто это она виновата, что ее уволили.
– Конечно, в качестве компенсации морального ущерба я выпишу вам премию…
– И зарплату повысите.
Не то чтобы Ксюша в деньгах нуждалась, но ведь зарабатывала она их честным трудом. И Алексей Петрович сказал – сразу не соглашаться.
– Повышу. На пять процентов.
– Десять!
Насупился. И сдался:
– Ладно.
– Тогда хорошо, – все-таки шкафы, наверное, обождут. В конце концов стояли они пять лет без Ксюшиного внимания, постоят еще пару месяцев, до отпуска. – В понедельник я выйду на работу.
Он кивнул и выдохнул, как ей показалось, с облегчением.
И вроде бы он мог бы и уйти, но нет – сидит, ждет чего-то.
– Здесь тихо, – Игнат Алексеевич стянул пиджак. – И мирно как-то…
– Это сейчас. Ближе к вечеру народ соберется… вообще, Хайд по характеру скорее Джекил. Мирный до невозможности… он раньше спасателем работал. А когда постарел, папе предложили его забрать. Иначе его усыпили бы… жалко.
Хайд закрыл глаза, притворяясь спящим. Только обрубки ушей подрагивали.
Из головы ее почему-то не шел тот телефонный звонок.
– А… – Ксюша покосилась на начальника. – А в конторе все нормально?
Нет, она, конечно, знала, что в конторе все совершенно ненормально, иначе он в жизни бы в ее дворе не появился, но, если что-то сверхординарное случилось, Игнат Алексеевич ей об этом скажет.
Должен!
Он вздохнул и буркнул:
– Нет. Они… я понятия не имею – чего им надо?! Они у меня вот где сидят, – он рубанул ребром ладони по горлу.
