– И что им помешало? – Игнат вытер пальцы клетчатым платком.
– Она сама… – Отказавшись от платка, Ксюша достала из сумочки салфетку. – Анна Монс царя не любила. Более того, есть свидетельства, что она с трудом выносила его присутствие. Для нее Петр был все-таки слишком диким и… русским. Ее пугали резкие перемены его настроения, то, с какой легкостью он впадал в гнев, его злопамятность и жестокость. Она принимала его знаки внимания, поощряла его. Терпела. Но – не более того, и, пожалуй, это чувствовалось. Ну, и слухи, конечно… Петр на многое закрывал глаза, к примеру, на то, что Анна – или же люди, к ней приближенные, – не стеснялись брать взятки, зачастую решали судебные тяжбы в свою пользу, исключительно пользуясь царским покровительством.
Но любовник – дело иное. Нелепая гибель саксонского посланника приводит к обыску в его вещах. И среди всего прочего там находят любовные письма от Анны, а еще – ее медальон…
– Серьезный прокол!
– Да, пусть этот роман и не был свежей новостью – письмам на тот момент уже было несколько лет, – но такого оскорбления царь не простил бы… или простил бы, но окружающие поспешили воспользоваться ситуацией.
Анна попала под домашний арест, который продлился три года. Имущество ее было конфисковано, а Петру спешно подсовывают новую красавицу, на сей раз русских кровей…
– И все?
– Ну… Анна позже получает свободу, ей даже позволено выйти замуж и покинуть Россию. Но с Петром она больше не пересекается. Вроде бы… я ведь только самые общие детали помню.
Ксюша ожидала вопросов и уточнений, но Игнат только плечами пожал и поинтересовался:
– Мороженого хочешь?"
"В парке было хорошо.
Жара еще не накатила, и от близкого фонтана тянуло приятной прохладой. Девчонка, сидевшая рядом с ним, не вызывала у него раздражения. Напротив, она рассказывала о вещах, о которых вроде бы полагалось знать, так что Игнат почти не чувствовал себя ущербным.
Ну да, по истории у него законный трояк был.
Как и по физике, химии, биологии… неуч он, что уж тут поделаешь. Ну, не лезла абстрактная наука в его голову, несмотря на все усилия преподавателей.
Отца он расстраивал… маму… ей все казалось, что Игнат плохо старается.
Ксюша ела ежевичное мороженое с видом задумчивым донельзя.
– Знаешь, – сказала она, облизывая верхнюю губу, – он и правда мог бы подарить ей шкатулку… ну, Петр увлекался всякими такими штуками… диковинами… и мастером был неплохим… если, конечно, историки не врали. И тогда выходит, что… что это очень дорогая вещь.
