Мы – были! Путь

 – Как я ненавижу эту проклятую политику! Ну почему все дипломаты такие скользкие?

– А чего ты хотел, дорогой мой? – иронично хмыкнул Т’Сад, усаживаясь в любимое продавленное кресло, они переместились в личную каюту дварх-адмирала на флагмане второго флота, «Ветре Света». – Дипломат – существо особое, подлость для него – не порок, а профессия. А эти трое даже не дипломаты, а вожди. Значит, обязаны отличаться особой душевной гнусностью, другие к власти не приходят.

– Да знаю я! – отмахнулся маг. – Но все равно противно, все равно привыкнуть не могу.

– Тогда кто тебе доктор? – пожал плечами черный дракон. – Что-то ты мне в последнее время сильно не нравишься. Что с тобой происходит, можешь объяснить?

– Пророчество… – маг залпом выпил сразу полбутылки коньяка и мрачно уставился в стену. – Очень старое пророчество, которое начало сбываться.

– Любопытно, что за пророчество?

Илар поднял наполненный тоской взгляд на старого друга и тяжело вздохнул. Потом довольно долго молчал, прежде чем снова заговорить.

– Как я уже говорил, это очень старая история, – неохотно ответил он, эмообразы, передаваемые дракону, клубились багровыми оттенками страха, даже ужаса. – Ей больше тысячи лет. Я встретился с этим пророком, будь он проклят, когда носился по галактике после смерти Иллинель. Никак не мог прийти в себя, буквально сходил с ума от горя, не знал, куда себя деть. Лез в любую дыру, где нужно было рисковать, и проклинал собственное бессмертие. На одном из диких миров за пределами галактики мне повстречался очень старый человек.

Впрочем, не знаю, человек ли это был. Но он произнес пять истинных пророчеств. Четыре уже сбылись. А сейчас начало сбываться пятое…

Т’Саду было страшно смотреть в наполненные болью и отчаянием глаза Илара. Какое пророчество могло так напугать Мастера, несмотря на всю его мощь? Насколько страшным оно должно быть?

– Пятым пророчеством оказалось пророчество с вилкой… – продолжил маг. – Мне было предсказано, что само существование тех, кого я люблю, зависит от моего поведения.

Если я смогу справиться со всем сам и в одиночку, мои дети останутся жить. А если я позволю себе пожелать и получить что-нибудь для себя самого, за это заплатят дети. Позволю себе получить немного радости… А я позволил!

Картины, нарисованные Иларом перед Т’Садом действительно были страшны. Горящие миры, миллиарды аарн, использующих Последний Дар, чтобы только избежать чего-то, что куда страшнее смерти. И полное отсутствие надежды.