Мы - драконы + Бонус

Но если бы даже у нее получилось, та тьма, что поселилась в ее душе, уничтожила бы младенца, даже не дав матери его выносить. Алентайна подошла к окну и распахнула створки, впуская свежий, прохладный воздух, что волнами начал вливаться в комнату.

Дочку Миррели, Элиссу, пришлось бросить в реку, в малявке сила ощущалась еще до рождения, тьма отступилась от нее, и Алентайна с Эльганом не стали рисковать. Ильброз представил все как заговор с похищением и наскоро казнил виновного — того самого гвардейца, который утопил принцессу.

Для всех со стороны выглядело так, будто тьма пожрала сыновей Эррегора, а Алентайна защищала их собой, потому и лишилась своих способностей. Теперь в ней илламы осталось столько, словно она не дочь дракона и самая сильная драконесса Андалурсии, а какая-нибудь селянская девка с жалкой порцией первородного огня. Эррегор чувствовал себя виноватым и был бесконечно благодарен жене за принесенную жертву. И за это она еще больше его ненавидела.

Чувство вины, чувство долга, признательность, жалость — все, что угодно испытывал к ней муж, но только не любовь.

Ему недолго осталось, ему и его наследнику, этому провинциальному простаку Дастиану. Алентайна знала, что близок тот час, когда она сможет выпустить наружу тьму, что копится и разрастается у нее в душе. Иногда она чувствует, как та шевелится и дышит в ней, а иногда ей кажется, что тьма ей уже не подвластна, и только неимоверными усилиями амира не дает ей вырваться наружу.

— Вы звали меня, ваше величество, — Ильброз поклонился ей низко так, как ей нравилось, несмотря на то, что уже давно был ее любовником.

Его жена знала об этом, один Эррегор ничего не знал или не хотел знать, а если бы и узнал, ему было бы все равно.

— Мы летим в Леарну, Дагор, — Алентайна знала, что он не посмеет отказаться, он зависит от нее с тех пор, как она еще юной девушкой спасла его от смерти после неудачного ранения. Он лежал под скалой с обугленной кожей и смотрел угасающими глазами в небо. Дагор Ильброз стал ее кровным, а после того, как Эррегор сделал Алентайну своей амирой, ему был пожалован титул герцога.

— Я прикажу запрячь моравов? — снова склонился Ильброз.

— Мы не успеем обогнать Болигардов, — покачала головой Алентайна, — ты сам повезешь меня, Дагор.

Тот замер, но возразить не посмел. Лишь удалился с поклоном, и уже через четверть часа с высокой башни сириданского замка взметнулась большая черная тень — Ильброз, обернувшись драконом, летел в сторону Героны, а на его спине сидела Алентайна.