Мы - драконы + Бонус

Пусть сейчас он и не смеет ослушаться отца, и вынужден пригласить Иви на обряд, но выбрать его потом точно никто не заставит. Так что честно будет, если у неё сразу не останется никаких надежд.

А сегодня Эйнар смотрел и глазам своим не верил. Куда делось все смущение? Утром Ивейна принесла им завтрак и лишь только вошла, он сам не знает почему подтянулся, пригладил волосы и сел ровнее. Дастиан тот вообще сидел, словно палку проглотил. Она держала себя с таким достоинством, с такой уверенностью, что Эйнар лишь диву давался.

И какое же его истинное отношение к Ив? Принц задумался и приспустил поводья. Что ему за мысли вообще лезут в голову? Это Дастиан с Расом всему виной, бросили его одного, а сами облепили карету, в которой ехали Иви с матушкой."

"Вон Дастиан разве что в окно кареты не влез, а та тоже хороша, высунулась из окошка и щебечет. И Рас рядом поддакивает. Он бы тоже послушал, так там уже не втиснешься, а с другой стороны лететь, много радости с сенорой Верон разговаривать.

Геронский наследник, конечно, не собирался называть Ивейну своей невестой, Амарилия с Тальяной на эту роль подходили идеально, поскольку свои отношения с будущей женой Эйнар рассматривал исключительно через спальню. А за какой тьмой ему ещё нужна жена? Обе девушки ладненькие и ни с одной из них в супружеской постели никаких проблем у Эйнара не возникло бы, в остальном же, извольте, каждый сам по себе.

А вот с Ив возникли бы. Эйнар не мог разглядеть ее фигурку под мешковатым селянским платьем, но по-всему она довольно щупленька и угловата. И уж тем более с Ивейной ограничить отношения стенами спальни не вышло бы никак, с ней это просто невозможно.

Амарилия и Тальяна обе жеманные и глуповатые, Эйнара хватало на общение с каждой из них не более, чем на час, а там он уже начинал скучать, поглядывать в окно или на дверь, мечтая сбежать.

Судя по тому, что Дастиан уже с полчаса, разинув рот, с явным удовольствием слушает рассказ Ивейны, ему и правда интересно. Эйнару с Иви тоже всегда было интересно, пока она не стала лишь краснеть и теребить подол в его присутствии.