Мы играем в пистолеты

Шарахается ото всех, кто ей вопросы задавать начинает. Утром Лидия Аркадьевна звонила и говорила со мной таким тоном, словно Кирилла точно приговорят к смертной казни через повешение. И она не поверила, когда я принялась уверять её, что Кирилл совсем не арестован, а в Москве.

Генка почесал в затылке.

— Конечно, в Москве-то его нет. И там об этом прекрасно знают. До Захаровых новости тоже уже дошли.

— Знаешь, вот это меня меньше всего волнует.

— И нечего на меня так смотреть. Когда эта блинная принцесса мне звонила, я разговаривала с ней очень вежливо и терпеливо.

— А как представилась?

— Никак. Но думаю, она не круглая дура и всё поняла правильно. Позвонить на домашний номер своего жениха в восемь ура и услышать женский голос, это знаешь ли, многих объяснений не требует.

Генка насмешливо смотрел на меня.

— Я с ней не ругалась, — с нажимом проговорила я. — И хватит меня по пустякам отвлекать. Лучше думай, что делать.

— А я думаю. В принципе, всё так, как мы и предполагали. Даже машину нашли.

— Тогда получается, что за ним следили.

— Возможно, присматривали. За ним. Или за тобой.

Я повернулась к нему.

Генка плечами пожал, но смотрел на меня в этот момент весьма выразительно. А пока я раздумывала, он спросил:

— А ты знаешь, что Арзаус на повышение идёт? Его в Москву переводят.

Я даже рот приоткрыла, услышав такие новости.

— А заодно напоследок шума наделать, — проговорила я.

Я снова прошлась по кабинету.

— Значит, всё-таки он. Вот же… гад злопамятный.

— Ничего удивительного, между прочим. Не очень приятно, когда твоя жена на стороне радости жизни находит.

Я уставилась на него с претензией.

— А ты, как я посмотрю, романтик, Гена. Слова-то какие, "радости жизни"! Знакомая тема? Сознайся.

— Заткнулась бы ты, — вполне беззлобно отозвался он.

Я в ответ огрызаться не стала, вместо этого призадумалась, разглядывая здание планетария за окном, потом сказала:

— Надо с ним поговорить.

— Да. Снова звонить Асадову, мне кажется, неправильным. А вот на Витьку надавить…

— Надавишь на него, как же. Смею напомнить, что в прошлый раз он тебя едва не раздавил.

— Вот именно. Теперь моя очередь. — Я к Генке повернулась. — Это его рук дело, от начала до конца. И никто меня в этом не разубедит.