Мы играем в пистолеты

А уж тем более разбираться в моём к этому отношению. Это ведь я от скуки по магазинам гуляю, и от мужа после получаю частенько нагоняй. А на самом деле, я готова довольствоваться малым. Если потребуется. Если так сложатся обстоятельства, то я готова… ненадолго затянуть пояса, или как там говорят? В общем, переживать с любимым трудности. Но очень надеюсь, что любимый дураком, в итоге, не окажется, и с трудностями постарается справиться побыстрее, потому что иначе… иначе…

Что будет иначе я, если честно, так и не придумала.

Наверное, потому, что перед любимым уже было стыдно, хотя я ещё врать ему не начинала, всё было впереди, а стыдно уже было. Всё-таки я слишком порядочный человек. В душе. И совесть у меня податливая, на любые мелочи ведётся. А договариваться с ней я совершенно не умею. Вот и мучаюсь теперь, ужином мужа кормлю и всё добавки подкладываю.

— Хочешь ещё котлетку, Витюш?

Он тарелку от себя отодвинул и на стуле откинулся. Выглядел сытым, и что самое главное, довольным.

— Не хочу. — И не смотря на своё довольство, поинтересовался: — Ты Лёве сказала?

— Про поездку, Ника! Ты же мне обещала!

— А что ты кричишь-то? Я сказала.

— Конечно. Или ты думаешь, я вру?

Он губами пожевал, а на меня взглянул весьма красноречиво.

— Нет, конечно. И что он тебе ответил?

— Что у тебя ещё есть время передумать.

Я только руками развела. Но видя, что Витька медленно, но верно закипает, из-за стола поднялась и к мужу подошла.

Обняла его.

— Прекрати хмуриться. Я же пообещала, что не поеду. Но Лёву ты тоже знаешь, он… упрямый.

— Я его упрямство знаешь, на что намотаю?

Я рассмеялась и носом ему в шею ткнулась.

— Не говори, пусть это останется тайной.

В общем, я не решилась сообщить мужу ещё и о новой работе, что мне Шильман, по доброте душевной, подкинул, а то тот, потерей упрямства, намотанной на нечто загадочное, не обойдётся, потери будут куда значительнее. Муж у меня мало того, что ревнивый, так ещё и до точки кипения доходит быстро, не заметит и прибьёт Лёву под горячую руку.

А мне работу опять ищи.

Но кто-то очень разумный внутри меня, очень глубоко внутри сидящий, советовал к Филину на следующий день не ходить. Про угрызения совести напоминал, а ещё предрекал всяческие проблемы и лишения, я весь вечер изводила себя сомнениями, и даже перед сном, с боку на бок крутясь, о Кирилле Александровиче думала.