Мы играем в пистолеты

Заметила, что Кирилл даже не оглядывался, возможно, раньше здесь бывал, но мне показалось, что ему просто безразлично. Не оценивает интерьер, сервис, сервировку стола. Он лишь привычным движением встряхнул салфетку, когда сел, меню пролистал без интереса, вероятно выискивая нужное для себя, а теперь вот на еде сосредоточился. А когда я свой вопрос задала, поднял на меня глаза.

— Это выгодный бизнес.

— Правда? Никогда бы не подумала.

— Но ведь столько проблем. Пожарники, санэпидемстанция, весь этот персонал, который готовить надо, учить, муштровать.

— Любой бизнес начинается с этого.

— Это конечно. Просто ресторанный мне всегда казался сложным. Если это не забегаловка какая-нибудь. Нужно держать определённую планку, привлекать посетителей. В конце концов, надо людей вкусно кормить, а не просто тарелки украшать.

Кирилл улыбнулся, разглядывая горку салата на моей тарелке.

— Комплимент шеф-повару.

— И всё-таки почему?

Он ловко резал кусок мяса на маленькие кусочки, на меня больше не смотрел.

— У меня мама работала поваром в заводской столовой. Я когда маленький был, часто к ней приходил, меня усаживали за стол, кормили, компот в гранённый стакан наливали и давали горячую булку. Помнишь, были такие, калачи назывались?

Я не ответила. Есть перестала и теперь только его слушала.

— И вот ел я этот калач, компотом запивал и наблюдал, как мама и её товарки столы трут противными на вид тряпками, подносы в стопки складывают, а потом они щи варили в таких огромных кастрюлях. Меня это всегда удивляло.

— Не знаю. И другого я не видел никогда, мал ещё был, а хотелось чего-то позначительнее.

— Бронзы и картин в шикарных рамах? — подсказала я.

Филин не стушевался ни на грамм.

— Да. А ещё накрахмаленных скатертей и фарфоровых тарелок.

— А в вашем ресторане фарфоровые тарелки?

— Понятно. А сколько вам тогда было лет?

— Ух ты. Шикарные мечты для шестилетнего мальчика.

— Да брось. Я тогда мечтал о велосипеде и мороженом. Понимание того, какую именно детскую мечту я хочу реализовать, пришло гораздо позже.

— А мама? Рада, наверное.

— Говорит, что рада. Но приезжать в мой ресторан не любит. Говорит, что я буржуй.

Кирилл улыбнулся, а я почему-то о его маме думала. Никак не могла её себе представить.

— А мой муж говорит, что вы ловкач.

— Ловкач? — Кирилл призадумался. — Нехорошее какое-то слово.

— Об этом вам нужно было задуматься раньше.

— А может такое быть, что твой муж мне просто завидует? — Филин задорно улыбнулся.