Мы играем в пистолеты

Да и не только к мужу, меня раньше никогда не тянуло наблюдать за мужчинами, даже за теми, которые мне нравились. Я не особо замечала их повадки, не интересовалась их привычками, особенно после недельного знакомства. Недостатки замечала слёту, а вот в душу к ним влезть никогда не стремилась, мне и своей души хватало. А вот к Филину бы заглянула, на минуточку. А можно не в душу, туда он меня вряд ли пустит, но вот узнать бы, какие мысли у него в голове бродят на мой счёт, это интересно. Господи, хоть бы знать, думает он обо мне, или я всё придумываю, себя окончательно запутывая! Я ведь хочу, чтобы он обо мне думал, хочу… Правда, не верю в сказки и романтические истории, поэтому совсем не надеюсь на то, что мысли его мне приятными могут показаться.

Но просто… пусть думает. Я же думаю, и мне нужна ответная реакция, хоть какая-то, иначе чувствую себя хуже некуда. Слабой и неинтересной.

Кирилл достал откуда-то коробку конфет и передо мной поставил. Он улыбнулся и я ему в ответ, правда, вышло, наверное, не очень.

— Сегодня жарко, — сказал он, — грозу обещают.

А я едва удержалась, чтобы конфетой в него не кинуть. Ну, неужели со мной поговорить больше не о чем, только о погоде?

— Я не боюсь грозы, — сказала я и сунула конфету в рот. От греха подальше.

— Правда? Ты смелая. А я боюсь.

Я прищурилась, решив, что он издевается. Филин же только улыбнулся, мне, но улыбка у него была отстранённая, мимолётная и совсем меня не ободрившая.

Он снова спиной ко мне повернулся, а я принялась его разглядывать.

Ругала себя, не понимая, зачем мне это нужно, зачем он мне сам нужен, но чувствовала приятное тепло, просто от того, что могу его видеть. Скоро у меня такой возможности не будет.

Кирилл двигался плавно, никакой порывистости, которую я время от времени в нём замечала. Никуда не спешил, а этим утром выглядел не выспавшимся и время от времени устало глаза тёр. Я украдкой наблюдала за ним, за эту неделю выучила, кажется, все его повадки.

Как он голову вскидывает, как брови хмурит, как руку резко поднимает, когда в раздражение впадает. А уж когда кричит, даже охранник его, тот самый, что комплекции выдающейся, порой вздрагивает. И ходит очень тихо, не раз меня пугал, неожиданно оказываясь за моей спиной. Двигается плавно, как перед прыжком, словно постоянно на охоте, и в глазах у него тьма, которая каким-то потрясающим образом меняет свой оттенок, в зависимости от его настроения.