Мы играем в пистолеты

Не могу я… пока, по крайней мере, говорить о Кирилле. У меня сразу губы начинают трястись, а это такое доказательство моей вины, такое доказательство… Позвонила матери. Не знаю зачем, ведь понимала, что меня в отчем доме видеть не слишком жаждут. Там своя жизнь течёт, в которой я уже давно не участвую. Но всё равно позвонила, и поговорила минут пять ни о чём, об Альке расспрашивала, а мама охотно рассказывала, а вот тем, как у меня дела, поинтересоваться даже не подумала. По её мнению, я уже давно отрезанный ломоть, и помощи у неё просить по определению не должна, даже помощи в виде простого материнского совета.

Меня даже на чай не пригласили, чему я, собственно говоря, не особо удивилась, но отчего-то расстроилась.

— Никому я не нужна, — пробормотала я, хотя ненавидела все эти киношные разговоры с самой собой. Телефон в сумку убрала и ещё долго на скамейке сидела, бесцельно глазея по сторонам.

— Я ведь нужна тебе? — спросила я Витьку следующим утром.

Он вещи собирал, что-то доставал из шкафа, разглядывал, кидал в спортивную сумку, а когда я голос подала, выпрямился и обернулся. Поинтересовался с улыбкой:

Я нос из-под одеяла вытащила, потом перевернулась на бок.

— Ника, вот ты нашла время… Мне через двадцать минут выходить. Что за грустные мысли у тебя на уме?

— Я не знаю. Просто вчера… Вчера мне было плохо, а никто не захотел со мной поговорить. Никто, Вить. Ты был занят, матери не до меня, подруг у меня нет…

— Фая… — Я натянула на себя одеяло.

 — Ей сейчас не до меня, — соврала я, — я ей не звонила. А ты вот вообще уезжаешь.

Он молнию на сумке застегнул, обошёл кровать и ко мне наклонился.

— Я скоро вернусь. А когда я вернусь… — Витя таинственно заулыбался, — я буду самым лучшим мужем, клянусь. И в отпуск мы поедем, когда я это дело в суд передам. Веришь мне? — Быстро поцеловал меня в щёку. Я поневоле заулыбалась.

— Вот так вот.

Не грусти.

Я пообещала, правда, когда дверь за ним закрылась, уверенности во мне поубавилось и снова стало грустно. Кажется, у меня на самом деле депрессия.

— А чем она лечится? — снова спросила я саму себя вслух, крутясь перед зеркалом. И тут же ответила: — Правильно, магазинами.

Раковина на кухне была полна грязных тарелок, сразу видно, что Витька в командировку готовился, ел впрок, и наверняка подъел всё, что я вчера наготовила.