Мы из Кронштадта. Встреча.

Их быстро и привычно положили, не жалея патронов. Этого добра в мирной Эстонии было запасено на всю Третью Мировую. После чего, по отработанному протоколу выкатился бульдозер, экскаватор и грузовик с работягами, обслуживавшими господ. Трупы, как и раньше, увозили в ближайший карьер, чтобы тут не воняли, не портили воздух и не портили собой окружающие красивые виды. На последней ходке водителей, грузчиков и охрану транспорта похоронного приняли, не без стрельбы, но быстро. И на въезде в поселок блокпост у ворот был сметен повыскакивавшими из грузовика снеллями, ворота вынес напрочь бульдозер, а не успевших открыть огонь часовых на вышках и у стрелковых постов, которые на такое рассчитаны не были, расстреляли своими малокалиберными пушками трофейные БТР.

И из ближайшей рощицы повалила толпа зомби. Остановить их уже было некому. Масса трупнины растеклась по улочкам. Ожидаемо, к такому жители готовы не были.

Осажденные в домах не смогли сорганизоваться, но помощь позвали. Прискакало еще три БТР того же типа с десантом.

Как раз в организованную для них засаду, типа огневого мешка и пары фугасов на дороге, где их и разнесли быстро и аккуратно. Потом пошла капитуляция тех, кто еще выжил в поселке. Сдалось не так и много, а мутант четырехрукий получил пулю в каску. Судя по отметинам – уже третью. Каска, однако, выдержала и этот удар.

Теперь на границе с Эстонией странная ситуация. На гидроэлектростанции власть поменялась, но электричество на ту сторону по-прежнему подается. Пленные ведут себя тихо, понимая, что с ними чикаться не будут, но и выместить на них всю злобу и месть не дают новые начальники.

Зомби шарятся по окрестностям, но нейтралитет держат.

Несколько попыток европейцев отбить своих и станцию успехом не увенчались, да и те как-то были скорее неорганизованными – видно кого- то возмутил вид приехавшей на маленьком автомобиле капральши – свою снятую кожу она привезла с собой в полиэтиленовом мешке, но медики тамошние ничего сделать не смогли. Померла через неделю.

В ответ на каждое нападение отпускали по одному из пленных. Соответственно заковыристо искалеченным – тут рыжий палач всякий раз неприятно удивлял окружающих тем, что набор увечий был разным, но обязательно таким, чтоб прожил отпущенный неделю-две и наглядно показывал собой, что бывает жизнь гаже смерти. Первое время европейцы от этого бесились и делали глупости, но только несли потери и получали очередной шедевр резни по живому. Потом угомонились.