Мы из Кронштадта. Встреча.

Вы - то хорошие, а я людоед злобный, мной пугать можно. Так?

- Так - не стал спорить с очевидным Макс и коротко хохотнул.

Ему смешно, мерзавцу. Виктор отлично понял организацию вопроса - когда собирали всех спасенных в анклав, было не до разбора. Важно было - спасти. Как можно больше людей. Сами по себе они уже были ценностью. Каждый живой. Тем более, что сразу и не разберешься, кто каков. Время нужно.

Вот потом общество, как и положено, начинает отстаиваться и расслаиваться. Обязательно оказывается, что часть публики не хочет работать категорически, но при том сладко жрать и густо срать.

На остальных, в основном. Постепенно выкристаллизовывается - кто есть ху. И сейчас Анклав решил навести определенный порядок среди тех, кто получал паек, пусть даже и просроченными продуктами, но кроме вреда ничего не приносил. Карточная система - она такая, позволяет довольно быстро разобраться, кто какого пайка стоит.

Те, кто никогда такого не видал - не поймут, а вот Виктор прекрасно понимал - что такое карточки и рационы по категориям.

Когда готовишься к выживанию - основы знать надо, а вода и еда - это самое главное. И да, карточки, по которым каждый получает строго ему положенное, - отличный стимул и рычаг управления.

У Анклава и дошли руки до бесполезных иждивенцев, от которых одни хлопоты. И понятно, что из них хотят сделать показательный пример, чтобы остальные поняли свое счастье - оно проще осознается, когда есть с кем сравнивать.

К приему пополнения надо было подготовиться. Он - один мужик в деревне.

И только у него оружие. Но всего две руки и два глаза.

Среди никудышников мужиков аж 18 человек. Причем все они мутные - откровенной уголовщины нету вроде, но есть пяток приблатненных из той шпаны, что предавалась АУЕшным традициям. Сидельцев там двое, статьи - хулиганка и воровство.

Остальные - разной степени вредности бездельники, либо не желавшие работать, либо заваливающие старательно любое порученное дело. Но при этом строптивые, горластые, самоуверенные. Как тут не вспомнить забитого литературного критика, которого приставил к свинарнику.

Неумеха пахорукий, но ведь старался после того, как бандосы от дизайна вставили ему в ум понимание ценности человеческой жизни. Кое-как - но работал же. За еду, да. А эти - захотят ли так корячиться? Ой, вряд ли.

Их ведь толком никто не учил, они наглые и не пуганные, в Анклаве же - цивилизованность и порядок. Гуманность, опять же и законность. Безвозмездно спасли, безвозмездно кормили и дали крышу над головой.