Мы (ЛП)

До меня внезапно доходит, что мои парни – каждый из них – выложили по две сотни баксов, не считая оплаты срочной доставки, только ради того, чтобы устроить мне этот сюрприз. Это глупо, что меня страшно растрогало их сумасшествие?

Черт. Я становлюсь сентиментальным.

– Блейк, – хриплю я. – Как, черт побери, ты это обстряпал?

Он отхлебывает вина.

– Воспользовался своим ключом. Обыскал вашу квартиру, чтобы узнать, кто пошил твою рубашенцию. Пока нашел ее, пришлось полчаса покопаться.

Джейми стукает меня по плечу.

– …посмотрел, что за фирма, и погуглил ее. Как два пальца, короче.

– Я следующий. Все равно мне надо отлить. – Он уходит и через пару минут возвращается тоже в зеленом.

И боже… когда в одном небольшом помещении собирается толпа в зеленых рубашках, начинает казаться, что этот цвет и впрямь чуточку бьет в глаза.

Уже принесли главные блюда, но игроки продолжают один за другим уходить и возвращаться в Зеленой Рубашке. Я пью, становясь с каждым глотком все пьянее, счастливее и сентиментальнее.

Они припасли рубашку даже для Джейми. Он уходит последним и возвращается в цитрусово-зеленом и с улыбкой во все лицо.

– Теперь нам точно нужна фотография, – говорит он. – Я уже попросил официанта.

Вот таким образом мы с Каннингом и заполучили в нашу гостиную огромное фото, на котором в полном составе запечатлена команда Торонто, одетая в вопяще-зеленую клетку. Клянусь, на бумаге цвет вышел ярче, чем в жизни. Аж больно смотреть. А Джейми смеется всякий раз, когда я так говорю.

Но вот они мы – двадцать широких улыбок, испачканных красным из-за вина. Блейк в заднем ряду, салфетка повязана на голове, как бандана. Мы с Джейми – ровно по центру.

А я выгляжу… умиротворенным. Никогда еще не использовал применительно к себе это слово. Но на этом снимке есть все, чего я когда-либо хотел, – мужчина моей мечты и мои товарищи по команде. Я отказался от своей обычной усмешки в пользу другой, настолько сияющей, что меня не узнать.