Мы мирные люди

Пожалуйста! Занимайся делом, а прежде всего перестань быть Лампадкой, превратись в обыкновенного Иванова или Петрова и трудись себе на здоровье! Живи как человек!

— Однако они приезжают в Ростов, но ни грабежей, ни убийств здесь не совершают?

— У нас, товарищ майор, родилось забавное предположение: не собираются ли они на какие-нибудь свои беседы? Мысль сумасбродная, ничего подобного в практике до сих пор не наблюдалось, но, спрашивается, — за каким чертом приезжать в Ростов, если здесь нет никакой, как они говорят, «работенки», то есть не намечено ограбления и тому подобное?

— Постойте.

.. — наморщил лоб Мосальский. — Во-первых, мне ваша мысль о специальных встречах вовсе не кажется абсурдной... И... вы никогда не задумывались, товарищ Костромцов, над тем, что если у уголовников существуют неписаные законы, значит, кто-то эти законы издает? Стало быть, можно предполагать, что у них есть кто-то, кто руководит. Дело не в названии, а в существе...

Костромцов оторопело посмотрел на Мосальского:

— Мне это не приходило в голову.

.. Нет, пожалуй, ничего похожего у них нет — слишком большие индивидуалисты. К тому же мы в повседневной работе почувствовали бы наличие у них организующего начала.

— Вы только что говорили предположительно, что они собираются для беседы. Разве это — не организующее начало?

— Товарищ Мосальский совсем припер нашего бедного Костромцова, — вмешался в разговор подполковник. — Того и гляди, инспектор запутается в умозаключениях и пойдет ко дну...

— Выплыву, товарищ подполковник! А сегодняшняя операция откроет нам кое на что глаза.

— Итак, имейте в виду, что я иду с вами, — решительно сказал Мосальский.

— А для чего вам? — удивился Костромцов. — Операция предстоит тяжелая, наверное, будет стрельба. Кто другой, а Валька-краб живым в руки не дастся, а у нас задача именно живым его взять.

Подполковник стал хлопотливо снаряжать Мосальского.

— В первых строках моего письма, мы оденем вас в мое кожаное пальто и дадим вам кепку. Да.

.. У тебя к инспектору ничего больше нет? Можете идти, товарищ Костромцов. Как с оружием? Маузер второй номер? Хлопушка. Возьми мой «вальтер». Привык к своему? Ну, как угодно.

Подполковник был мил, внимателен, заботлив.

— Пистолет положи в карман пальто. Вид восхитительный! В этой кепке... Но ради всего святого — осторожнее! За тобой зайдут в двадцать ноль-ноль.

4

В этот вечер решилась судьба Приват-доцента. Все произошло чрезвычайно просто и неожиданно.