Мы мирные люди

Марья Николаевна вложила в это всю душу: платье на ней было розовое, отделка извлечена из чемоданов Марьи Николаевны, а туфли только-только сшиты на заказ у местного сапожника.

Все три нарядные гостьи: Тоня, Нина и Ирина — бросились убирать черепки разбитой посуды, вытерли пол, залитый чаем и вареньем, и побежали утешать Кузьминичну.

Когда все сели за стол, Агаян произнес длинный тост, полный восклицаний, лирических отступлений, уклонений в сторону и предсказаний самого большого счастья.

— Такого счастья, такого счастья! — восклицал Агаян, сверкая глазами в Иринину сторону, — которого ты, кацо, ждешь, как весна соловья!

Василий Васильевич ухватился за слово «соловей» и привел много данных о разведении певчих птиц вообще и соловьев в частности.

Отсюда он легко перешел на птицеводство и привел сравнительные цифры развития птицеводства в дореволюционной России и у нас.

— Скажите, пожалуйста, — вдруг громко и внятно спросила Нина, эти цифры на какой период составлены? На нынешний год?

— Ну да, — в некотором замешательстве подтвердил Василий Васильевич.

— В таком случае они не точны! — решительно заявила Нина при общем смехе.

— То есть как так не точны? — взметнулся Василий Васильевич, готовый ринуться в спор.

— Нинка! — останавливала подругу Тоня.

— Цифры не точны, — продолжала Нина, — потому что в них не учтено, что с приездом Ирины Сергеевны у Агаповых ежедневно режут по одной курице к обеду!

У Василия Васильевича было растерянное лицо.

Все аплодировали, предлагали чокнуться с Ниной. Наконец и Василий Васильевич рассмеялся и стал с интересом разглядывать свою оппонентку.

Нина раскраснелась. Тоня тихо выговаривала ей, а она оправдывалась:

— А что они все такие серьезные, словно на собрание пришли.

— Правильно! Молодец, Нина! — радовался Агаян. — Я же говорил: надо держать курс на молодежь! Молодежь никогда не подведет! Чэстное слово!

— Мы выпили за счастье, Манвел, — сказал Байкалов, держа в руке бокал, наполовину наполненный вином.

— Мне хочется поговорить о том, что такое счастье."

"— Это интересно, — отозвался Василий Васильевич, почувствовав, что здесь можно будет поспорить.

— Послушаем, — согласился Агапов.

— Счастье — это всем понятно. Это значит — сияет солнце и радуется душа! — воскликнул Агаян и опять посмотрел на Ирину.

— Космополит представляет историю народов как общий поток с одинаковыми чертами и проявлениями.