Мы мирные люди

Или тоже неплохо: «Мы спрашиваем, зачем так называемому миролюбивому Советскому Союзу понадобилась стратегическая магистраль?» Или еще лучше: «А разве молибден применяется при изготовлении кастрюль?».

— У вас литературный талант, сэр! Но даже простое сообщение о молибдене прозвучит, как взорвавшаяся бомба. В этом СССР беспрестанно что-нибудь находят: то нефть, то уголь, то молибден...

— Что. делать? Приходится пока ограничиваться одними словесными бомбами... Хотя — тысяча чертей! — одна честная водородная бомба, сброшенная на Карчальское озеро, была бы куда выразительнее всей газетной возни и всех разговоров!

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

МОЛИБДЕН

1

Байкалов выехал в Москву задумчивый и грустный. Он рассеянно смотрел на мелькавшие мимо осенние леса. Много курил.

Вагон тихо покачивался. Колеса приглушенно выговаривали одно и тоже; настойчиво, торопливо твердили: «Та-та-та-та... та-та-та-та...».

Быстро прошел по коридору вагона проводник.

Открылась дверь соседнего купе, выглянула молодая женщина. Она спросила о чем-то проводника и снова закрыла дверь.

«Чем-то она напоминает Ирину...», — подумал Байкалов.

Поезд, не замедляя хода, пролетел мимо станции. Промелькнул перрон, дежурный по станции. И опять замелькали телеграфные столбы, золотые березы, яркие рябины, оранжевое и багряное пламя осин... Дальше, дальше! Байкалов любил движение. Оно действовало на него благотворно. Он любил ездить, ходить.

В движении всегда ощущалась жизнь.

«Хорошая скорость! Хорошо идет! Ничего не скажешь — четкая работа!» — радовался и гордился Байкалов.

Он не отделял себя от окружающего. Он не говорил: «Идут поезда». Он говорил: «У нас идут поезда». Его поезда, его урожай, его постройки, виадуки, гавани, каналы, леса и заводы — его хозяйство. Его земля! Его мир! И если бы не какие-то неясности, какое-то недовольство собой, в котором он не успел еще как следует разобраться, то как бы ликовало сейчас все его существо! Сильный красивый поезд мчит его в Москву.

Он повидает друзей, повидает Москву, а к Москве у него совсем особое чувство. Это не просто великолепный город, не просто столица. Он мог бы сравнить свое ощущение с тем, когда он из госпиталя возвращался в годы войны туда, к себе, в танковый корпус... Только в данном случае его чувство было шире, несравненно значительней.