Мы мирные люди

— «Безумно я люблю Татьяну!..» — подражая Колосову, отвечает Нина Быстрова и первая раскатывается смехом.

Колосов, разговаривая сам с собой, отвечает:

— Не звучит голос. Сырость! — и затем кричит в темноту: — Ирина Сергеевна! Где вы?

— Тута, тута! — отвечает Зимин.

— Догоняйте, Вадим Павлович! Мы уже на крыльце!

— «На земле весь род людской!».

— Не пойте на воздухе!"

"В клубе творится что-то невообразимое. Духовой оркестр разучивает на сцене «Привет музыкантам». Когда он берет фортиссимо, стены дрожат.

В задней комнате тенор Паша Морозов пробует верхнее «до».

Аккордеонист Сережа Стрягин тут же с увлечением, склонив голову набок, шпарит во всю силу мехов рапсодию Листа. Белобрысый, небольшого роста, субтильный Сережа считал, что он довольно недурен, и очень следил за своей наружностью. Так как у него не росли еще борода и усы, ему приходилось сосредоточить все внимание на прическе. Но. волосы у него имели печальное. свойство торчать кверху, особенно один вихор, который Сережа приглаживал, и на ночь завязывал платком, и чем только не смазывал.

.. И все-таки этот вихор торчит и сейчас, придавая Сереже очень задорный вид.

Среди столиков для шахматной игры Бессонов откалывает «Яблочко». Это ничуть не смущает заядлых шахматистов. Они невозмутимо разыгрывают итальянскую партию, и уже инженер Зенитов объявил маркшейдеру Прошину шах, и Прошин на этом деле теряет королеву.

В костюмерной — примерка костюмов. Ружейников напяливает на голову цилиндр и корчит страшные рожи. А в фойе руководитель художественной самодеятельности Иконников репетирует «Медведя» Чехова.

Ирина, направив на Зимина деревянный пистолет, кричит: «К барьеру!».

Вадим Павлович Колосов играет на пианино что-то в высшей степени бравурное, с порхающим арпеджио и рокотом хроматических гамм. Нина Быстрова и Игорь разучивают под эту музыку ритмический танец. Хорошо у них получается! Ирина танцует с упоением. Остановится, выругает Игоря, что напутал, и начинает опять с самого начала.

2

Разумеется, арест Черепанова встревожил Раскосова.

Раскосов прислушивался к разговорам по этому поводу. Все главным образом ругали Жору и говорили, что давно следовало его убрать, что, может быть, он и не участвовал в организации аварии самолета, это выяснят, конечно, но что вообще он не к месту на такой стройке, как КТМ.

Ни разу никто не связал имени Черепанова ни с кем из тоннельщиков. Раскосов-Зимин прощупал Пикуличева.

— Дернула нелегкая вас купить «ковер» этот у мазилки Черепанова! — ворчал Зимин.