– Я успел позабыть, Сонька. И вообще, хватит болтать.
Не думала, что когда-нибудь мне придётся делать это в тюрьме – заниматься любовью на казённом диване, говорить мужчине нежности, задыхаться от чувств и слов, зная, что за стеной сидят строгие конвоиры… Но жизнь – великая шутница, а люди – наивные мечтатели, искренне считающие, что управляют ей. Я и подумать не могла, что все так сложится. Разве я делала для этого что-нибудь? Наверное, впервые я скажу, что нет… Раньше, в отношениях с Павлом – «строила отношения», как плотину или дом, пыталась управлять духовными, невидимыми вещами.
А теперь нет… И судьба, как мне кажется, повернулась лицом, увидев мои смирение и бессилие. А, может, безнадежность. На тебе, Сонечка любовь и мужчину хорошего, ты заслужила.
И я не боюсь, что мираж развеется… Зажмуриваюсь, чтобы выгнать предательские слезы и смотрю своему мужчине в глаза. Честно, неотрывно, как и всегда мечтала…
– Ты моя теперь… И никто между нами больше не стоит, – шепчет Марк, поглаживая мое обнаженное бедро.
– И даже эти стены, они…
– Их как будто нет. И у меня такое ощущение, – шепчу в его висок, а потом снова целую. Губы пылают от поцелуев, а тело звенит напряженной струной от наслаждения… Теперь я понимаю, что такое любовь. Это шаг навстречу… Он шаг, и я шаг… А я ведь всю жизнь шла вперед одна… Человек, к кому я шла, стоял на месте истуканом.
– Сонечка, не плачь, – Марк собирает мои слезы губами, не выпуская из объятий. Не думала, что в моем мужчине столько силы и жадности, а во мне желания… Он словно открыл ключом сундук со страстью и нежностью, умело спрятанный в моем теле.
– Я сделаю все, чтобы отсюда выйти.
Мы любим друг друга все отведенные нам три часа. Я все-таки кормлю Марка пирогом папы Паши и успевшим остыть борщом. И сама ем за компанию. Сажусь на бедра Марка, принимая кусочек хлеба из его рук.
– Сонька, я чувствую себя… сыном. Наверное, у него еще такое неуемное либидо, – улыбается Марк, вновь распахивая на мне криво расстегнутую блузку.
Тело покалывает от его поцелуев и укусов, а сердце заходится в бешеном счастливом ритме… А кожа… Ее как будто смазали чудодейственным кремом из «Мастера и Маргариты». Похоже, я узнала секрет молодости – поцелуи любимого мужчины. И секрет горячего сердца – теплые мужские объятия…
– Пользуйся моментом, Барсов, – томно протягиваю я. – Неизвестно когда нам еще предстоит встретиться?
Конвоир скромно стучится в двери, когда время свидания подходит к концу.
