– Барсов, вы сумасшедший, – шепчет Софья. Поднимает на меня взгляд, полный неприкрытой боли. – Наверное, у вас осложнение от наркоза. Вы беспардонный, наглый… хам.
– Наверное, – соглашаюсь я, обжигая ее висок горячим дыханием. Касаюсь кончиком носа ее гладкой нежной щеки, вдыхаю аромат волос и клубничного блеска для губ. Ее плечи дрожат, дыхание учащается. Я… как изголодавшийся пес накрываю ее губы своими и жадно целую. Никогда я не вел себя с женщиной вот так – «беспардонно и нагло», но Софья… Не понимаю, почему так на нее реагирую? Вроде уже не мальчик, обуреваемый страстью.
«К тому же женат на молодухе», – всплывает горькая мысль.
Она отвечает мне. Целует в ответ и сразу же отстраняется, испугавшись собственной слабости.
– Что вы… себе позволяете? Я, по-вашему… Я… Хам!
Ее дыхание сбивается, щеки пылают. Софья подхватывает сумочку и убегает прочь. Ее шаги отдаются гулким эхом, а потом и вовсе стихают… Я остаюсь один. Идиот, сам все испортил. Раненый, в повязках, а все туда же… Смешно.
– Дурак ты, Марк. Ведь хотел же по-другому… Черт! – произношу вслух. Пинаю валяющийся под ногами осколок кирпича и опускаюсь на лавку. Надо собрать пирожные и угостить медсестер. А завтра извиниться за свое поведение…
Глава 13
Софья.
– Ну ты даешь, Тарасевич. Такое только с тобой могло случиться! – усмехается Аленка, играя пальчиками. – Четвертый десяток размениваешь, а убегаешь от мужика, как… Как…
– Ну, договаривай, – хмурюсь и кисло посматриваю на свои ногти – под гнетом общественного порицания они лишились красного цвета.
– Как дура?
– Да не так чтобы… Просто не понимаю я тебя. Мужик симпатичный? Да! Сам целоваться полез? Тоже да. Везде утвердительный ответ, а нашей Сонечке неймется, – фыркает Алёнка и вытягивает губы трубочкой. Это у нее такой знак протеста.
– Он женат, – шепчу я, стараясь не привлекать внимания. – Ты за кого меня держишь, подруга?
В салоне красоты мгновенно повисает блаженное безмолвие. Дамочки за соседними маникюрными столиками любопытно поглядывают в нашу сторону.
Мастера маникюра тоже. Кажется, они даже ногти пилят тише, чтобы расслышать подробности пикантного разговора.
– Ну и что? Он же сам тебе сказал, что разводится? Жена изменила и… – не унимается Алёнка.
– Тише ты, Ален! Давай закончим с маникюром и пойдем в кафе? – предлагаю я, состроив на лице недовольную мину. Не хочу выносить свою личную жизнь на общее обозрение, а уж Барсова…
Алёнка права – такое только со мной могло произойти.
