Протокол составлен врачом скорой помощи Агаповым…»"
"Его нет, моего Павлика… А виновник его гибели лежит через стенку с полным напряженным пульсом и глубоким дыханием. Черт! Ну почему жизнь ТАК несправедлива? Не выдерживаю – оседаю по стенке на пол и заливаюсь слезами. Они жгут глаза, разъедают кожу и, кажется, достают до самого сердца… Так больно. Несправедливо.
– Что-о с ним?
Сквозь слезы вижу женскую фигуру. Девушка склоняется к моему лицу и цепко впивается напряженными пальцами в плечи. Тянет меня, как безвольную куклу и кричит, кричит…
– Кто вы? Успокойтесь и отпустите меня! – дергаю плечом, стремясь избавиться от ее душащих прикосновений.
– Я… я Елена Барсова – жена Марка, – всхлипывает она. – Он жив? С ним всё в порядке?
Красивая и молодая брюнетка. Да что там молодая – юная по сравнению со мной… Длинные идеально гладкие волосы, такие же бесконечно длинные ноги, вечерний, немного поплывший от слез макияж, эффектное платье из блестящей ткани.
– Все в порядке с вашим мужем. Сейчас его переведут в палату, – бросаю я и устало отираю лоб.
– Нам нужна лучшая палата! И врач тоже лучший! Заведующий или… профессор. – Повизгивает Елена, упирая руки в бока.
– Вот завтра у главного врача и потребуйте всё… это. – Отвечаю и, не глядя на Барсову, покидаю отделение. Домой. Меня ждут свекры и старая овчарка Барсик…
Глава 1
Софья.
– Сонечка, кушать будешь? – шепчет Павел Иванович, встречая меня в прихожей. Сколько бы ни было времени, старик ждет меня с работы. Что я только ни делала – ругалась, кралась в квартиру, как вор, чтобы не разбудить свекров – все без толку.
– Павел Иванович, папа… Да поздно уже ужинать. Вы почему не спите? – сбрасываю туфли с ног, устало стягиваю с плеча ремешок сумки.
– Ну давай хоть чайку попьем? – предлагает старик, слегка откашлявшись. – Мы с Галей такую на ужин вкуснятину приготовили, ммм… Фаршированные перцы.
Не знаю почему, но его слова срабатывают триггером: с тщательно упакованного в душе напряжения срывается пружина.
Всё-таки я тоже человек… Женщина, хоть и с яйцами, как многие думают… Я громко всхлипываю и валюсь к Павлу Ивановичу в объятия. Спохватываюсь и плачу чуть тише, боясь разбудить свекровь Галину Александровну.
– Тише, тише, деточка, – свёкр ласково гладит меня по голове. – Что случилось, Сонюшка? Пациент умер?
– Да если бы! Жив-живехонек этот… пациент. Я сегодня такое пережила… Мне так плохо, папа Паша… Вы бы знали, кого я оперировала. – Жалко протягиваю я.
