Мы не твои

Комната на первом этаже, никаких порогов, широкие расстояния везде, чтобы меня могли провезти.

В комнате моей есть кровать. Стол. Кресло — его обычно занимает Самад, или сиделка. Я, разумеется, ничего этого не вижу. Но мне рассказали, что это есть, показали, где стоит — чтобы я мог спокойно передвигаться по комнате сам, не сшибая мебель.

Сейчас Воробушек везет меня от окна направо, в сторону ванной комнаты с огромной душевой кабиной. В душевой есть специальное сидение, куда я сам могу перебраться с коляски, удерживая вес руками.

Мы уже у самой двери ванной, когда я думаю о том, что мне надо бы остановить девчонку, сказать, что я пошутил.

Но в меня явно вселился бес.

Нет, не вселился. Он всегда был во мне. И я не могу изгнать его, несмотря на жуткую кару, которую сам на себя возложил.

Я думал, мое состояние придаст мне смирения. Куда там! Демоны во мне бушуют только сильнее.

Мы вкатываемся в душевую. Коляска останавливается.

— А как включить воду?

— Просто скажи — вода.

— Вода. Ой, — в большом пустом помещении раздается звук хрустального колокольчика. Надежда смеется.

Надежда. Нет у меня никакой надежды. И этой скоро не будет.

Я давно живу в мире без иллюзий.

— Она ледяная!

— Скажи — температура девяносто, сваришь меня заживо.

Недостаточно я горел. Мало. Не выжгло пламя во мне всю мою злость, гнев, мерзость, что точит изнутри…

— Зачем вас варить? Вы невкусный. Температура тридцать.

— Будет холодно. Нормальная тридцать шесть, тридцать семь, как температура тела.

"— Какой я медик? Так… медицинская сестра, с неоконченным средним специальным. Куда мне в температуре разбираться? — чувствую, в ее голосе улыбку. Она иронизирует сама над собой? Интересно.

— Так что? Раздевать меня будешь?

— Зачем? Я вас так помою.

А дальше я ору, но почти сразу затыкаюсь, потому что орать в этой ситуации значит обнаружить свою слабость. И хотя я слабак, показывать это наглой девчонке не собираюсь.

Эта мелкая зараза вкатила меня в душевую кабину! Прямо в коляске! И в одежде!

Вода из тропического душа, закрепленного, видимо, на потолке вмиг превращает меня в человека дождя. Чувствую, как довольно холодные струи текут по голове, лицу, спине, рукам.

Этот холод трезвит немного.

Я перегнул, был с ней груб. Я заслужил.

Слышу ее смех и сначала самому хочется смеяться. Сначала. А потом…

— Очень смешно? Повеселилась?

Смех прекращается. Я сжимаю челюсти.