Мы не твои. Том2

- Ты? – он отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза, - нет, ты – нет!

- Виновата. Я могла бы подумать не только о себе, но и о своем ребенке тоже. Но я… я испугалась.

- Чего? – теперь Илик смотрит не понимающе.

- Боялась, что вы заберете малыша. Ну, то есть… Боялась, что авторитет твоей семьи будет слишком сильным. Подумала, что если вы узнаете о ребенке – ты, твой брат, ваша мать – вы захотите, чтобы он воспитывался в вашем доме, вместе с Сандро. В ваших традициях. А я… разве я могла бы помешать?

- Помешать? Зачем мешать? Ты бы помогала! Ты… Я бы женился на тебе, и мы бы воспитывали его вместе.

- Женился. Да. Из-за ребенка.

- Глупая… из-за тебя! Я женился бы на тебе только из-за тебя! Ты… ты ведь не знаешь… Иди сюда, не могу больше стоять.

- Не можешь, почему? – смотрю на него испуганно, неужели что-то не то с его ногами? Может, он не до конца выздоровел?

- Не смотри с таким ужасом, - он улыбается, опускается на диван и притягивает меня к себе, - Я просто… Я же прилетел буквально пару часов назад.

Закинул вещи в номер, переоделся, быстро в душ и искать вас. На респешен сказали, что вы на пляже.

- То есть ты… - я в шоке, и правда упустила это из виду.

- С корабля на бал.

- Прости, я об этом не подумала…

- Ты и не должна была об этом думать, милая. Вообще, думать должен я. Я мужчина.

- Ах, так! Я знала, что ты шовинист! – неожиданно его слова вызывают улыбку, и появляются силы иронизировать. Он, значит, будет строить из себя горца?

- Да, шовинист, прости.

Но я очень хочу, чтобы моей женщине не приходилось думать о каких-то серьезных вещах, чтобы у неё не было проблем, ни в чём. Чтобы самой большой проблемой было выбрать цвет маникюра, или платье, чтобы пойти со мной в ресторан."

"- Значит, такой ты видишь нашу жизнь, да? Ты решаешь все проблемы, а я выбираю маникюр?

- А ты против?

- Ты, может быть, удивишься, но да, я против.

- Не любишь делать маникюр? – он улыбается, подносит к губам мои пальчики, маникюр я делала еще в Москве, держится хорошо, но ногти уже, конечно, отросли за эти дни, пора обновить.

- Не люблю быть мебелью.

- Да, я помню… я назвал тебя табуреткой, или ты сама себя так назвала? – он тихо посмеивается, продолжая целовать мою ладонь, запястье, вызывая неконтролируемый трепет.

- Ты невозможный. – я тоже улыбаюсь, не получается у нас никакого серьезного разговора.

- За это ты меня и любишь, да?

- Нет, - качаю головой.