Здесь письма от ребят, с которыми я играл в хоккей в колледже. Некоторые спрашивают, поправляюсь ли я, другие интересуются, почему я не сказал, что я гей. Чуваки, я и сам был не в курсе.
Еще мне пришло много электронных открыток с пожеланием выздоровления от семьи и друзей, но еще больше – пугающе больше – писем от СМИ. От всех спортивных изданий, о которых я когда-либо слышал. От местных и неместных газет.
Пока я проматываю запросы на интервью, меня начинает подташнивать. Моя жизнь – интимная жизнь – оказалась под микроскопом, и мне это совершенно не нравится.
Внезапно я начинаю по-новому ценить то, что делает для меня Вес, ведь на него давление вдвое больше.
Мой взгляд цепляется за очередное письмо. От моего босса. Он отправил его, когда я слег в первый раз.
Дорогой Джейми!
Ты пытался рассказать мне о проблеме с гомофобными высказываниями твоего коллеги, но вопреки своему долгу, я к тебе не прислушался, о чем искренне сожалею. Наша политика однозначна: ни работодатели, ни игроки не должны мириться с дискриминационными формулировками и враждебной рабочей средой.
Пожалуйста, позволь мне помочь тебе сделать то, что следовало сделать сразу. В аттаче прикреплена форма для жалобы. Как только тебе станет лучше, заполни ее, чтобы мы смогли провести официальное расследование.
На этой неделе я получил серьезный урок, и мне бы хотелось исправить свой предыдущий ответ на твою просьбу.
С уважением, Билл Брэддок.
Я понятия не имею, что на это ответить. Сейчас подавать жалобу будет, по-моему, низко.
Поскольку я держал свою бисексуальность в секрете, то теперь буду выглядеть каким-то шпионом. Словно я делал заметки, пока никто не смотрел."
"Дэнтон, конечно, заслуживает наказания за разжигание ненависти, но через несколько дней мне выходить на работу. Я не хочу, чтобы у моих коллег создалось впечатление, будто я записывал все, о чем они разговаривали в раздевалке.
Когда я принимаюсь перечитывать письмо в пятый раз, в спальню заходит Вес.
– Давай-ка мы уберем это, и ты отдохнешь, – предлагает мой бойфренд и решительно отнимает у меня ноутбук.
– Ты выглядишь уставшим.
Проклятье. Я и правда устал. Пять минут назад все было нормально, а теперь у меня слипаются веки. Такая ерунда, как чтение нескольких писем, высосала из меня всю энергию. В горле снова застревает беспомощность. Я ненавижу быть слабым. Ненавижу болеть, и гнев заставляет меня огрызнуться:
– Слушаюсь, мамочка.
В глазах Веса вспыхивает обида, и на меня снова наваливается чувство вины.
