Вес опускает подбородок на грудь. Он силуэт на фоне окна, и что у него на лице – мне не видно. Внутри меня начинает происходить что-то ужасное. Я приближаюсь к нему, хоть и боюсь, что по-крупному облажался. Но мне надо выяснить наверняка.
Он открывает рот. Тишина. Потом поднимает лицо, и я вижу, что в его глазах блестят слезы.
– Правда? – сипло говорит он.
Я забираю у него свою дурацкую штуку и прячу в коробку, которую ставлю на стол.
– Да. То есть, не прямо сейчас, если тебе нужно время, чтобы это обдумать…
Две сильные руки хватают меня за рубашку и рывком притягивают к нему.
– М-мне… – он делает вдох, очень похожий на сдавленный всхлип, – мне не надо обдумывать. Женюсь на тебе прямо летом, пока ты не успел передумать. – Его руки смыкаются вокруг меня, уничтожая последние разделяющие нас миллиметры, и он опускает голову мне на плечо. Я ощущаю, как его грудь спазмически дергается.
– Эй, – шепчу я. – Я не передумаю. Не беспокойся.
– Но ведь… – Он снова откашливается. – Тебе принять это решение сложнее, чем мне.
Ты же можешь, ну знаешь, завести жену и детей. Семью. Настоящую.
– Бэби, у меня есть семья. Большая семья. Я вовсе не мечтаю переехать в пригород и начать размножаться.
– Сейчас, может, и нет. – В его голосе скованная хрипотца. – Я хотел дать тебе время привыкнуть к идее жизни со мной и к тому, что у нас не будет…
– Кто сказал, что не будет?
Он моргает.
– Бэби, если однажды мы захотим детей, то найдем способ, как это сделать. Есть усыновление. Суррогатное материнство.
– Я легонько щипаю его за ягодицу. – Перестань вести себя так, словно приговариваешь меня к несчастному бездетному браку.
Он хмыкает."
"– Я люблю тебя, – твердо говорю я. – И никогда не переставал любить, даже в самые безрадостные минуты. Я посмотрел твое интервью и понял, что должен быть здесь. Перелет получился не особо бюджетным, но…
Он наконец отклоняется, чтобы взглянуть на меня. Его лицо искажено под наплывом эмоций, но в моих глазах он прекрасен как никогда.
– Я отправлю тому журналисту бутылку хорошего виски.
И коробку кубинских сигар.
Затем он целует меня. У него вкус слез и Веса, и я с головой ныряю в наш поцелуй. Черт, как же мне его не хватало. Он всегда целовал меня так, словно пытался донести до меня какую-то мысль. И теперь, я понимаю, какую.
Мы предназначены друг для друга. Так почему бы не закрепить это официально?
Внезапно мое тело предлагает мне целый ряд причин, по которым мы предназначены друг для друга.
