– То, что одноклубники Данлопа злятся на его текущее исполнение, делу не помогает. – Они бы не стали тратить силы на то, чтобы тебя доставать, если б не верили, что ты можешь собраться. – Я хлопаю его по наплечнику. – Успокойся. Ты справишься.
Осторожный взгляд наконец-то поднимается вверх.
– Хорошо, тренер Каннинг. Спасибо.
И вот она. Та причина, по которой я всем этим занимаюсь.
– Не за что. А теперь иди.
Машина заканчивает полировать лед, и наших ребят на полторы минуты выпускают размяться и покружить по катку.
Данлоп выезжает с высоко поднятой головой. Ударяет один раз по правой штанге ворот и два раза по левой – его маленький ритуал. И мне кажется, что сегодня ему повезет.
Мой телефон, лежащий в кармане, жужжал пару раз, и теперь у меня появляется время, чтобы посмотреть, кто звонил. Это Вес. Видимо, у него закончилась утренняя раскатка. Пока я держу телефон, приходит новое сообщение. Он снова твердый.
Я вспоминаю нашу вчерашнюю шутку. Насколько?
Настолько, что может стоя отдать тебе честь.
Я бросаю взгляд на каток. Судьи еще не вышли, так что у меня есть пара минут. Я прислоняюсь к стене, чтобы никто не видел экран. Покажешь мне или как?
Через секунду появляется фото. Вес заморочился: сложил для своего члена маленькую бумажную шапочку да еще пририсовал к нему руку, отдающую честь. Я неприлично фыркаю и в этот момент слышу свисток. Бесценно, пишу я в ответ. Мне тебя не хватает.
Бэби, та же фигня.
Выключив и убрав телефон, я перехожу к скамье запасных – на несколько градусов веселее, чем был.
Глава 4
Вес
Когда в воскресенье Джейми возвращается из Монреаля, я не встречаю его – я уже на борту рейса в Чикаго, готовлюсь лететь на очередную гостевую игру. К счастью, после нее нас ожидает неделя игр на домашней арене. Одна блаженная неделя сна в своей постели. Одна неделя Джейми.
Скорее бы, черт.
Моя куртка отправляется в багажный отсек наверху, а наушники в уши, но когда я начинаю садиться, Фосберг орет с места у меня за спиной:
– Парни, смотрите! Он опять в этой гейской рубашке!
Я останавливаюсь и сально подмигиваю ему.
– Надел спецом ради тебя, очаровашка. Тебе ведь она так понравилась.
Фосберг швыряет в меня скомканную салфетку, но я падаю на свое место, и она пролетает мимо меня.
Настоящая причина, по которой я надел эту рубашку, конечно же, в том, что я не постирал свои вещи, а она лежала на стуле и была немятой и чистой. Плюс я от нее в полном восторге, так что на Фосберга мне наплевать.
