Мы с тобой не пара! (СИ)

Не дождётся!

И я, насилуя собственную гордoсть, послушно плавилась в его руках, подставляя под поцелуи ухо, шею, плечи - всё, что он пожелает.

Требовательность на грани грубости, но это даже забавно, ведь я точно знала, что он злится. Злится и ничего не может поделать, кроме как трахнуть меня в очередной раз, но уже без уважения. На этот раз практически стоя, зажав меня между собой и зеркалом, занявшим одну из стен гардеробной, жестко ворвавшись сзади и сразу ?е задав быстрый темп. Но даже несмотря на всё это: грубость, унижение, принуждение, претящие мне как по отдельности,так и в совокупности, я не сопротивлялась.

Не спешила принимать участие, но и не сопротивлялась. ? Волков, кажется, даже и не замечал этого, торопясь получить удовольствие, словно догадывался, что следующего раза может и не быть. ? может,и нет. Может просто брал своё, как он наивно думал.

Под конец просто бешенного темпа, окончательно распластавшись по зеркалу и чувствуя, что вот-вот - и кончу сама, попыталась сбить настрой. Но стоило только дёрнуться не в такт, как Волков глухо рыкнул и без прeдупреждения впился зубами в мне шею.

В то самое место, куда кусал в прошлые разы. Мой хриплый вскрик практически сразу перешёл в протяжный стон, а резкая бoль от укуса переросла в сшибающую с ног лавину безудержного удовольствия.

Откровенно пришибленная непостижимо яркими ощущениями, в которых едва не потеряла собственное «я», не упала только потому, что меня удержал Волков. Прикусив ещё сильнее и наконец излившись горячим семенем, оборотень так сильно вдавил меня в зеркало, что я едва могла дышать.

Он же, выдыхая так шумно и рвано, словно прошло не несчастные пятнадцать минут, а полноценные пятнадцать часов, до безобразных синяков сжимал мои бёдра и периодически глухо заявлял мне в затылок:

Новая волна, но уже не желания и оргазма, а разрывающей на куски душевной боли рванула к горлу, заставляя ловить воздух ртом, чтобы только не захлебнуться в рыданиях. В очередной раз выкручивая руки собственной силе воли,торопливо и глубоко задышала, сделав это так громко, что услышал и Волков.

Кажется, подумал, что я задыхаюсь,и торопливо отстранился, удерживая уже не всем телом, а только руками, и с искренним беспокойством вглядываясь в моё лицо. Как сдержалась, чтобы не послать матом и удержать кулаки при себе, знает только Цербер.

Удивительно, но злость помогла пересилить себя в самый критичный момент,и я не забилась в истеричных рыданиях как утром, однако слёз всё равно удержать не смогла.