Речь идет о ее жизни, а этим великовозрастным мальчишкам все бы играть!
Эллиот напряженно улыбнулся:
– Я бы с радостью, да у меня руки онемели.
Взяв у Конрада ключ, Малкольм расстегнул наручники. Эллиот потер затекшие запястья и потянулся.
Во рту у Люси-Энн пересохло.
Почему он с каждым годом становится все сексуальнее? Это несправедливо. Особенно сейчас, когда из-за постоянного недосыпания она выглядит как огородное пугало.
– Малкольм, Конрад, – произнесла она, – я понимаю, что вы сделали это из благих побуждений, но вам обоим здесь больше делать нечего.
Нам с Эллиотом есть о чем поговорить наедине.
Эли отрыгнул, и Люси-Энн опустила его, осторожно положив его голову на сгиб своей руки. Все это время Эллиот не сводил с нее глаз.
Малкольм хлопнул Эллиота по спине:
– Ты можешь поблагодарить нас позже.
Конрад серьезно посмотрел на нее:
– Если мы тебе понадобимся, звони.
Не сказав больше ни слова, оба мужчины пошли назад и быстро скрылись за деревьями.
Оставаясь на месте, Эллиот засунул руки в карманы:
– Как долго ты живешь у своей тети?
– С тех пор как уехала из Монте-Карло.
Куда еще она могла податься? У нее были сбережения, но она предпочла жить здесь, в глуши, чтобы сэкономить средства. Они ей еще понадобятся.
– На что ты живешь?
– Это не твое дело, – ответила Люси-Энн, дерзко вскинув подбородок.
Если бы его действительно волновало, как она живет, он бы это выяснил. Человеку, сотрудничавшему с Интерполом, это не составило бы труда.
Очевидно, что он даже не пытался, и от этого было больнее всего.
Все эти месяцы она думала, что он наведет о ней справки и, узнав о ребенке, приедет сюда.
– Не мое дело? – Эллиот подошел ближе. Было видно, что он едва сдерживает гнев. – Правда? Думаю, мы оба знаем, почему это мое дело.
– Работая на тебя, я накопила достаточно средств. – Когда она была его личной помощницей, он платил ей более чем щедро. – Кроме того, сейчас я занимаюсь разработкой веб-сайтов, так что на жизнь мне хватает.
Какого черта она ему все рассказывает? Если бы его действительно волновало, как она жила все это время, он бы с ней связался.
– У тебя было целых одиннадцать месяцев, чтобы узнать, как у меня дела, но ты даже ни разу не позвонил. Если кто и имеет право злиться, то только я.
– Ты тоже мне не позвонила, хотя у тебя была более важная причина для этого. – Он кивком указал на Эли: – Это мой ребенок.
– Ты говоришь уверенно.
– Я хорошо тебя знаю. Я вижу правду в твоих глазах, – просто ответил он.
