Не потому, что мало предлагали, а потому, что мне очень грело душу это знание. То, что я знаю, а другие – нет. И единственное, на что я соглашалась – выслушать, и если мне казалось, что вопрос важный – то могла рассказать королю, и привлечь его внимание. Не более. Я даже и деньги-то не сразу стала за это брать, и не со всех, ой, не со всех. С тех, кто уверен, что если не заплатить, то и услуга моя не важна, а услуга моя важна, очень важна.
Когда прекратились покушения на мою жизнь? Наверное, после того, как внезапно скончалась баронесса де Тье, одна из моих наиболее упорных недоброжелательниц.
Где-то за месяц до этого она в словесной пикировке предсказала мне скорую смерть и сообщила, что только порадуется такому случаю. После того всю мою пищу пробовали, или же мы обедали вместе с королём. Яд вычленили на третий день после угрозы, и потом ещё дважды. Я ждала, делала вид, что ничего не вижу, ничего не знаю… а после третьего раза прикинулась больной и пригласила её выпить со мной.
Тяжело дышала, кашляла… она и не заметила, как выпила отравленное вино. И когда через несколько дней я вновь была во дворце, здоровая и свежая, то тоже предсказала баронессе скорую смерть. И предсказание сбылось – ещё почти через месяц, но сбылось.
После того меня обходили если не десятой дорогой, но – обходили. Не враждовали в открытую. Искали дружбы, пытались сосватать дочерей за Эжена. А Эжен…
А Эжен, когда ему исполнилось семнадцать, сказал, что теперь будет жить с отцом.
Он не желал придворной службы – а мог бы сделать неплохую карьеру. Учиться чему-то глубоко и серьёзно он тоже не желал. Он согласился разве что на военную карьеру вместе со своим другом детства принцем Франсуа. А его отец стоял на том, что в армии имеет смысл только зарабатывать деньги – как делал он сам всю жизнь. И утверждал, что это я сбила сына с пути.
Завершилось всё тем, что и с отцом Эжену тоже не понравилось – тот слишком много говорил обо мне, о моей неправедной жизни и о том, что я сама выбрала такую жизнь – вместо того, чтобы быть верной и добродетельной супругой.
Сын даже спросил у меня, так ли это. Я спросила – поверит ли он, если я расскажу, как это было? И рассказала, начиная с того момента, как меня из мага сделали простецом в угоду маркизу дю Трамбле и его сватовству. Увы, я не дождалась сочувствия – потому что Эжен магом не был и никаких преимуществ магии лично для себя не представлял.
