Мы сделаем это вдвоём

Некоторые, как Алексей Кириллыч и Платон Александрович, радовались и принимались говорить комплименты. Ульяна и Дуня обе сказали, что правильно, так и надо, сразу видно, что праздник.

А потом явилась делегация с горы, и это, скажу я вам, тоже было то ещё зрелище. Потому что генерал в своём лиловом шёлке с золотой вышивкой выглядел… умопомрачительно. Как крутой мужик из исторического кино. Как герой с музейного портрета. И он-то, в отличие от меня, имел привычку ко всем излишествам – и к драгоценным застёжкам, и к кольцам, и к кружевам, и к вышивке.

Он взглянул на меня… и вздохнул. И я ощутила в том вздохе и тоску по недоступной родине, и по ушедшим временам, и ещё что-то, нечитаемое совершенно. Он склонился к моей руке, а потом задержал её в своих… или мне показалось?

- Госпожа маркиза, вы прекрасны, - улыбнулся он, серые глаза смотрели с восхищением. – Вы прекрасны всегда и в любом обличье, но сегодня особенно. Я смотрю на вас, и мне кажется, что мы вернулись лет на тридцать назад.

- Куда уж на тридцать, - вздохнула я. – Прошу к столу, господин генерал.

За столом он, конечно же, оказался рядом со мной, а с другой стороны сидел Алексей Кириллыч, и дальше Дуня, Асканио, и кто-то ещё. Смотрели на наш стол, дивились, спрашивали – что за заморские диковины, а я бойко объясняла, и была очень рада, что можно, так сказать, забить эфир. Потому что как-то очень уж сильно ощущался слева от меня господин генерал – большим, ярким, почему-то смущающим.

- Господин генерал, попробуйте вот этот салат. Давайте, я положу вам ещё кусочек холодца. И картошки. И мяса, вот так.

- Госпожа маркиза, вы переоцениваете мои возможности, - улыбался он. – Ваш стол прекрасен, но съесть с него всё невозможно.

Ещё мы пили, но – немного, совсем немного. Я ещё перед приходом гостей вытащила на свет свои запасы, но Марья замахала на меня руками и сказала, что выставлять на стол лимейское вино не нужно ни в коем случае, потому что его нужно оставить для какого-нибудь совсем особого повода.

Если в самую длинную ночь на горе танцевали, то у меня под чай взялись петь. Конечно, начала Ульянка, а потом все по очереди.