Мы сделаем это вдвоём

А он скупо улыбнулся мне и набросил на дверь дополнительную защиту – точно, это такая защита, и хорошо, что я хотя бы вижу и различаю.

- Снимем потом, - он смотрел, не отрываясь. – Не вы, так я. Благодарю вас, прекрасная Эжени. У вас тепло и очень вкусно. Вы делаете все эти вкуснейшие блюда сами?

- Сама. Дома у меня повара не было, - пожала я плечами. – А припасами помогают здешние добрые люди. Впрочем, им, кажется, нужно то, что я делаю, вот они и готовы делиться.

- Вижу, - кивнул он с улыбкой. – А почему вы до сих пор не выпили лимейское вино? Или не обменяли на что-нибудь ценное?

- Наверное, не выпало важного случая, - вздохнула я.

Точно, две пузатых бутылки так и стоят у окна.

- Скажите, его пьют тёплым или холодным?

- Лучше охладить, - он глянул заинтересованно. – Наморозить вам льда?

- Так справимся, - отмахнулась я.

Достала гвоздь, вставленный между двумя брёвнами для хозяйственных надобностей, отковыряла им задвижку окна, тоже сделанную из гвоздя. Открыла обе рамы и выставила одну бутылку в сугроб под окно.

Генерал смеялся."

"- Вы всё делаете не так, как все другие люди. И если подумать – не так, как маркиза дю Трамбле. И слава всевышнему, что здесь никто её не знал достаточно хорошо. Постойте, а камеристка?

- Она искренне верит, что это тюрьма и прочие лишения так изменили маркизу, - вздохнула я. – Скажите, вам в самом деле хорошо от того, что я – это не она?

- Очень хорошо. Необыкновенно хорошо.

Да какую – необыкновенной красоты красный камень, внутри у которого будто сполохи огня. И он шагнул ближе, и надел эту штуку мне на шею.

- Что это, Анри?

- Это… такая вещь. Немного защитная, немного усиливающая способности. Она не от людей, она от Старших, а мне досталась по наследству. И я хочу, чтобы теперь была у вас. Можно сделать другую цепь, чтобы носить с красивыми платьями. Как захотите, в общем.

Эх, а мне нечего ему подарить. Или не нужно? Или можно… подняться на цыпочки и поцеловать? Самой?

Так, кажется, я всё делаю правильно, потому что он с улыбкой обнял меня, и сел на лавку, и усадил на колени.

А меня снова вштырило. Потому что, ну, Марьюшка сделала всё, что смогла, и как можно было в здешних условиях. Что-то вымыли, что-то удалили, что-то уложили… Но это всё равно я, а никакая не прекрасная маркиза.