Мы сделаем это вдвоём

Она там очень точно подмечает – это сродни тому, как потерять руку или ногу. Как отнятая нога не прирастёт обратно, так же и простецу уже не быть магом, потому что вместилища силы в его теле разрушены. Поэтому настоящая маркиза никак не смогла бы пробудить в себе силу, даже подобравшись близко к смертной черте. И когда мы путешествовали совместно на корабле, это ещё была маркиза, в ней не ощущалось ни капли силы. И ей неоткуда было бы взять даже те крохи, которые я наблюдаю в этой особе.

Теперь он смотрел на меня. И как будто обнюхивал – наверное, наблюдал те самые крохи, о которых я не могла сказать ничего, а он, видите ли, всё знал.

- Успокойся, Асканио, - Анри глянул на него сурово. – Эжени, прости меня, пожалуйста, за то, что я принёс сюда эти мемуары, нужно было читать их у тебя.

- Любопытство не порок, но большое свинство, - вспомнила я, как говорили дома в детстве. – Не всегда, но – случается.

Асканио внезапно покраснел – медленно и неотвратимо. Ну да, рыжий, белокожий. Что, стыдно, да? Великому магу – рыться без спросу в чужих вещах? Которые, к тому же, прикрыли заклятием?

А Жак Трюшон слушал наши разборки едва ли не с разинутым ртом.

- Но кто вы, прекрасная дама? – выдавил он из себя в конце концов. – И как вам удалось поменяться местами с известной нам особой, и главное – когда? Она же, ну, ни на минуту не оставалась одна? И где тогда маркиза? Неужели где-то в лесу под деревом? Куда вы её дели?

Я вздохнула.

- Я расскажу, что знаю, но вы не будете говорить мне, что так не бывает, хорошо? Это, вообще, ваш мир, не мой, и о магии вы знаете намного больше меня, все, а некоторые – особенно, - я взглянула на Асканио.

- Не ваш мир? – медленно произнёс рыжий маг.

- Да, - ответила я коротко и максимально сурово.