Мы сделаем это вдвоём

Сани приблизились, и стало видно, что в первых и последних – по двое, а в серединке – один и ещё один, я сама не поняла, почему решила, что не двое, а один и ещё один. Вот уже по нашей бухте едут, а вот и до становища турэнов добежали, и прямо под нами на льду остановились.

Что же? В каждых санях кто-то один правил, и в самых первых это был человек довольно-таки местного вида – в тулупе, в шапке, в валенках, и самой своей повадкой – как местный. Видимо, проводник. Трое – солдаты, в форме, с ружьями. Из средних же саней сначала выбрался невысокий человечек в хорошей шубе и шапке, потоптался по льду, будто пробовал его на прочность, а потом уже, следом за ним, вышел ещё один – тоже одетый весьма тепло, и даже с претензией, как я понимаю.

Не тулуп, но шуба мехом внутрь, и шапка непростая, и не валенки, но сапоги – наверное, с хорошей тёплой подкладкой. Огляделся, увидел лестницу и толпу, двинулся в нашу сторону. А солдаты тем временем вынимали из саней сундуки и ставили на лёд. И оглядывались – куда это их бог занёс.

Приезжий легко взбежал по ступеням и остановился, оглядывая нас. Видимо, ожидал, что его будут приветствовать по какому-то определённому чину, да? А ему навстречу просто вышел отец Вольдемар.

- Доброго здравия тебе, гостюшка, - кивнул он. – Надолго ли к нам?

- И тебе доброго здравия, - из-под шапки сверкнули синие глаза. – Долго ли – не знаю, как пойдёт. Государево дело у меня, с кем о сём предмете говорить?

- Говорить со мной, батюшка я здешний. И ещё кое-какие почтенные жители подойдут.

Да только на морозе ты сильно-то не поговоришь. Прошу в тепло. Все ли твои люди останутся с тобой?

- Все, - кивнул приезжий.

- Тогда…

Я за секунду до того, как отец Вольдемар повернулся ко мне, поняла, что он скажет.

- Матушка Женевьева Ивановна, пустишь ли к себе гостей? Я в долгу не останусь.

Я тут же включила деловую женщину.

- Сколько человек? Если ли припасы с собой? Долго ли задержатся?

И глянула на Анри – мол, раз анонсировали государево дело, то не отвертеться. Тот вроде бы понял, но смотрел на приезжих строго.

- Кто такова? – их главный уставился на меня во все свои синие глаза.

- Маркиза Женевьев дю Трамбле, - произнесла я, тоже глядя на него.

Глаза расширились на мгновение – что, слышал это имя? Да ну?

- И что же вы… ладно, это потом. Покажите комнаты.

- Не комнаты, уважаемый, лавки. Хорошие крепкие лавки, - произнесла я непререкаемо. – Отец Вольдемар, вы желаете осчастливить меня всеми этими гостями? Лавок может не хватить.